Александра, Владычица Пепла. Македонская богиня - Владлен Борисович Багрянцев

Александра, наблюдавшая за этим со своего скалистого возвышения, почувствовала, как по венам ударил жидкий огонь. Ее хищный взгляд мгновенно оценил хаос в рядах врага.

— Вот оно! — выкрикнула она, обнажая спартанский меч. Ее разноцветные глаза горели фанатичным торжеством. — Птолемей! Гетайры! Клин! За мной, во имя Ареса!

Две тысячи тяжелых всадников сорвались с места. Острие македонского клина, ведомое самой царицей, ударило прямо в разорванный слонами центр пунийской армии. Удар был сокрушительным. Гетайры вспарывали дезорганизованные ряды врага, как плуг весеннюю землю. Македонские ксистоны пробивали насквозь кельтские щиты, кони топтали упавших. Александра рубила наотмашь, не чувствуя усталости, ослепленная пылью и азартом бойни.

Но Карфагенский Священный Отряд не поддался общей панике. Увидев, как их армия рассыпается под копытами слонов и македонской конницы, аристократы Карфагена поняли, что битва проиграна. Повинуясь резким командам Гамилькара, они разомкнули строй, отбросили израненных фиванцев и начали отходить.

Они отступали поразительно хладнокровно. Сомкнув свои расписанные золотом щиты в непробиваемую стену, огрызаясь короткими мечами, пунийские аристократы шаг за шагом пятились к своим лагерям, сохраняя идеальный порядок даже посреди всеобщего бегства.

Преследовать их было некому. Фиванский Священный Отряд представлял собой жуткое зрелище. От изначального числа на ногах осталась едва ли половина. Вся земля была усеяна телами возлюбленных, лежащих друг на друге, сжимающих мертвые руки даже после смерти. У выживших фиванцев не было сил даже поднять щиты, не то что броситься в погоню за отступающей карфагенской элитой.

Тем не менее, когда солнце начало клониться к западу, поле битвы осталось за Александрой. Земля была усеяна тысячами трупов, разбитыми колесницами и горами мертвых слонов. Это была победа. Кровавая, тяжелая, но безоговорочная.

На следующее утро Александра приказала снова построить армию на залитой кровью равнине. Солдаты тяжело опирались на сариссы, их доспехи были изрублены, а лица черны от копоти и усталости. Царица, сама с перевязанным плечом, где ее зацепил шальной дротик, объезжала ряды, когда со стороны карфагенского лагеря показалась процессия под белым знаменем.

Впереди шел Гамилькар. Его роскошный пурпурный плащ был изодран, а на щеке запеклась кровь, но осанка оставалась гордой. Он приблизился к ставке царицы и остановился.

— Ты победила в этой битве, Александра из Македонии, — спокойно произнес карфагенянин, глядя ей в глаза. — Мои наемники разбиты. Я готов заключить мир. Мы принимаем условия, предложенные киренцами.

— Мир?! — взревел Птолемей, чей шлем был помят от удара вражеского меча. — Царица, мы перебили их чудовищ! Они бегут! Дай приказ, и мы пойдем на Карфаген! Мы сожжем их город дотла! Мы заберем все их серебро!

Его поддержало одобрительное гудение горячих голов из числа гетайров и киренцев. Но Александра лишь устало подняла руку, призывая к тишине.

Она обвела взглядом своих командиров.

— Идти на Карфаген? — холодно спросила она Птолемея. — С чем? Мы стоим на краю пустыни. У нас нет осадных башен, нет тяжелых катапульт, чтобы взломать их стены. Мои солдаты истекают кровью, а флот Неарха не сможет бесконечно снабжать нас водой на вражеском побережье.

Она повернулась к киренскому архонту, стоявшему неподалеку.

— Кирена спасена. Границы нерушимы. Большего на данный момент желать нельзя. К тому же, Птолемей, ты забываешь главное. У нас остались незаконченные дела в Египте. И империя на востоке, которая ждет, пока я приду и вырву ее из рук победившего льва. Мы не станем вязнуть в песках Африки ради пустой гордости.

Александра перевела взгляд на Гамилькара и кивнула.

— Я принимаю твой мир, пуниец. Забирайте своих мертвецов и уходите.

Гамилькар едва заметно склонил голову. В его глазах снова промелькнуло то самое выражение глубокого уважения.

— Ты не только свирепа в бою, царица, но и пугающе благоразумна для своих лет. Дидона гордилась бы тобой.

— Передай Совету Суффетов, чтобы не лезли на мои земли, — отрезала Александра.

Гамилькар развернулся, чтобы уйти, но на секунду задержался. Он оглянулся на македонскую правительницу.

— Как думаешь, придется ли нам столкнуться снова, Владычица Пепла?

Александра сжала рукоять меча и криво усмехнулась.

— Мир тесен, Гамилькар. А мои амбиции велики. Боги любят кровавые шутки, так что всё может быть.

Они расстались, каждый унося с собой понимание того, что на другом краю света у него есть достойный, смертельно опасный враг. И ни один из них не был уверен, что эта битва была последней.

Глава 26. Греческое тело обнажив, девушка дрожит от нетерпенья

Возвращение в Египет пахло не ладаном и лотосами, а горячей пылью и соленым ветром. Когда корабли Александры вошли в гавань Пелузия, пограничной крепости на востоке Дельты, царицу встречал старый Антигон Циклоп. Его тяжелый панцирь был покрыт свежими зарубками, а в глазах горел мрачный огонь.

Пока Александра рубилась со слонами и наемниками Гамилькара на западе, восток не дремал.

— Батис, — сплюнул Антигон, разворачивая перед царицей карту Леванта в прохладном зале дворца. — Персидский сатрап Газы. Этот жирный евнух решил, что у него отросли яйца, когда его шпионы донесли, что ты увела лучшие полки в Кирену. Он собрал армию из арабских наемников и гарнизонов Палестины и перешел Синай, надеясь откусить кусок Египта.

Александра сбросила походный плащ, устало опускаясь на резное кресло.

— И где сейчас этот евнух?

— Скулит за своими стенами, — хищно оскалился старый генерал. — Он не рассчитал, что даже половины македонской фаланги хватит, чтобы размазать его авангард по песку. Мы встретили их у пересохших колодцев, пустили кровь, и Батис удрал обратно в Газу быстрее, чем пустынная лисица. Заперся в своей неприступной крепости и ждет.

Царица задумчиво потерла перевязанное плечо.

— Этот Батис… он за кого? За мятежника Кодоманна или за старого царя Арсеса?

— Ни за кого, — пожал плечами подошедший Селевк. — Он сейчас сам по себе. Империя трещит по швам, вот Батис и решил воспользоваться смутой, чтобы сколотить собственное царство на границе Азии и Африки. Хотел стать великим владыкой, да только силенок не хватило.

— А что слышно из Вавилонии? — Александра подалась вперед, и ее разноцветные глаза блеснули. — Львы сошлись?

Антигон кивнул, его лицо стало мрачным.

— Сошлись. Все гонцы с севера, купцы и перебежчики твердят одно и то же. Две колоссальные армии, лоялисты и мятежники, столкнулись на равнинах между Тигром и Евфратом. Кто победил —