Любительский шпионаж - Дайре Грей

остановилась, будто смогла ощутить его присутствие, затем из складок появилась рука и отработанным движением стянула с головы капюшон. Светлые волосы, собранные в узел, сразу же бросились в глаза. Женщина.

— Я тебя чувствую, — тихий, но уверенный голос прорезал тишину. — Покажись.

«Как интересно…»

Дитрих даже не успел ничего сделать, как полог сполз с него, оставшись лежать у ног густой тенью. Заметив его, незнакомка повернулась лицом и шагнула ближе.

— Я знаю твою тьму, — медленно проговорила она, шевеля пальцами, будто перебирала нити. — Ты ранил Ульрике. И, полагаю, убил моего мужа.

В голосе звучала лишь спокойная уверенность, от которой стало немного не по себе. Вспомнились голубые глаза и рыжие волосы той женщины, брошенной им на смерть, но со слов Ингемара выжившей и ставшей причиной гнева дорогого дяди.

— Я многих убил в Империи.

И совершенно точно не помнил, чтобы у кого-то из покойников имелась жена-маг, одаренная тьмой. Той самой, что застилала глаза женщины пеленой.

— Кристиан Сантамэль. Ты убил его в Ференции?

По спине пробежал холодок. Как все же тесен мир, раз из всех возможных людей посреди поля отгремевшего сражения он встретил именно тетушку.

— Ваша Светлость, — Дитрих коротко склонил голову. — Я, конечно, поспособствовал смерти вашего супруга, но убить его не смог.

Под ногами будто снова качнулась земля, заныла спина, пострадавшая от столкновения с водой. Тогда он потерял сознание, но лишивший сознания удар все равно помнил.

Тень у ног колыхнулась и вдруг вытянулась рядом, обретая плотность и объем.

— Я убил твоего мужа… — рыкнул-просипел элементаль, нависая над ними обоими.

Вдовствующая герцогиня окинула его взглядом, ни капли не смутившись, и взмахнула рукой, изящно крутанув запястьем. Со всех сторон к ней потянулись нити тьмы, вырастающие прямо из земли. Они скручивались и свивались в клубок, медленно растущий в ладони. Вот зачем она вышла — очистить землю от воздействия магии. Очень тонкая работа. Дитрих так бы не смог. Он ощущал тьму, но та была скорее зыбкой дымкой, не поддающейся контролю. А вот тетушка могла ее направлять.

— Как тебя зовут, мальчик? — она перевела взгляд с элементаля на него, явно не нуждаясь в лишних источниках света, чтобы видеть в сумерках.

— Дитрих. Но я не мальчик, я — Сантамэль, пусть и не признанный.

А ведь все могло быть иначе. Будь покойный император не таким снобом и позволь он матери спокойно устроить свою жизнь. Они могли бы стать семьей…

— Кровь не делает тебя кем-то особенным. Поступки говорят значительно громче.

И он уже на деле доказал, что достоин большего!

— Потрясающе… — восхищенно прошелестело рядом. — Полный симбиоз… Никогда такого не видел.

Женщина не удостоила элементаля даже взгляда, сосредоточив все внимание на Дитрихе.

— Я могла бы убить тебя.

Шарик на ее ладони все продолжал расти и, глядя на него, сложно было не согласиться. Могла бы. Если он все понял верно, элементаль находился внутри женщины, и ей не требовалось дополнительных усилий, чтобы призвать его. Лишь протянуть руку. Противостоять такой связи сложно, очень сложно, раньше он вряд ли справился бы, но сейчас…

— Ты не станешь, — черная фигура шагнула вперед, закрывая его плечом. — Я не хочу убивать сородича, а избавиться от тебя, не тронув его, невозможно. Просто дай нам пройти.

Из шара тьма стала лентой, обвившей запястье и ладонь. Женщина молчала, а Дитрих чувствовал ее взгляд. Никакой ненависти, лишь обещание смерти. Холодное и бездушное.

Над полем все еще гулял ветер, его дыхание коснулось затылка, забралось под плащ, заставив поежиться. Если герцогиня не отступит, придется ее убить. Он пошевелил пальцами, готовясь выставить щит. Умирать от рук родственников Дитрих не собирался. После событий в Ференции он больше внимания уделял тренировкам и собственному развитию, справиться с одной женщиной как-нибудь сможет.

Она молчала, напряжение росло. Пауза затягивалась, провоцируя сделать первый шаг. И Дитрих почти решился, когда герцогиня резко сжала ладонь, смяв тьму, ошметки которой растворились, уходя под кожу, и отступила в сторону.

— Проходите.

— Благодарю, — мужчина решил быть вежливым. Снова кивнул и медленно прошел мимо родственницы.

Элементаль задержался. Новая знакомая была ему интересна. Слишком уж интересна.

— Ты знаешь, что будешь жить долго? — спросил он. — Дольше, чем обычные люди?

— Сейчас это неважно, — ответила герцогиня. — Чего ты добиваешься?

— Неважно… — прошелестело за спиной.

Уже в следующее мгновение на плечи легла привычная тяжесть невидимого плаща силы. А потом в спину донесся вопрос:

— Ты же понимаешь, что рано или поздно он предаст тебя?

Дитрих невольно замедлил шаг, не понимая, к кому из них обращен вопрос, но затем выкинул его из головы усилием воли и продолжил путь. Хватит. Он достаточно слушал других. Пришло время думать своей головой.

Пробуждение далось тяжело. Глаза не открывались. Веки казались свинцово-тяжелыми, не говоря уже об остальном теле. Сознание то прояснялось, то снова скатывалось в сладкий сон, где можно хоть немного не думать о реальности. Она оказалась куда более страшной, чем я представляла.

В конце концов удалось открыть глаза и даже удержать их открытыми, чтобы немного прояснить, где я оказалась. Комната. Небольшая и светлая. Шкаф, выцветший ковер на полу, кресло и столик с книгой. Под щекой подушка, на плечи наброшено одеяло. При попытке перевернуться с живота на бок, мышцы заныли от боли, и память мгновенно вернулась.

Прошлой ночью мы добрались до какого-то небольшого приграничного городка. Герр Адлер оставил меня в лесу и ушел выяснять, что здесь происходит, и есть ли возможность найти ночлег. Я сидела на каком-то пеньке, сжимая руками его винтовку, дергаясь от каждого шороха и надеясь, что мужчина вернется. Вернулся. Потом мы шли в темноте огородами и задами, избегая встреч с людьми, чтобы в итоге оказаться здесь. Крупный дом на окраине. Герр Адлер про него еще что-то говорил… Не помню.

Я со стоном откинула одеяло и села, свесив голые ноги с кровати. Интересно. Вряд ли мне хватило сил раздеться самой. И кого благодарить за помощь? Жакет и брюки в комнате отсутствовали, мятая и грязная блузка все еще оставалась на мне. Саквояж стоял на полу. Тоже грязный, но целый. В окно на кроватью светило яркое солнце, совсем не похожее на утреннее. Сколько же я спала?

Сколько бы там часов ни прошло, хотелось рухнуть обратно на подушку, укрыться и забыть обо всем до вечера. А ведь я только три дня в пути. Всего три дня. И без зелья вряд ли смогла бы дойти до города — спотыкалась на каждом шагу, плутала, падала. Если бы не мой вечно хмурый сопровождающий, точно