Любительский шпионаж - Дайре Грей

— Но кардинал почему-то выбрал именно вас…

Она отвела взгляд, меж бровей пролегла складка, а потом монахиня выпрямилась и будто вернула себе уверенность, глянув на него прямо:

— Может быть, расскажете, как вы попали в плен, Ваша Светлость?

Смена темы. Уже не раз и не два его заботливая сиделка подобным образом уходила от интересного ему разговора. Хорошо, пусть считает, что он снова не заметил. В другой раз Герхард придумает, как ее поймать.

— Наши войска захватили бергерский танк. Точнее не бергерский, а альбионский. Он оказался слишком большим для транспортировки по железной дороге. Альбионцы на своем острове для таких случаев построили особые пути, мы же предпочитаем использовать единые. Так или иначе, танк требовалось изучить и понять, можно ли его переоснастить и использовать. Меня попросили приехать для оценки…

Самый конец зимы. Первая вылазка просыпающейся войны, окончившаяся успехом. Тыл, куда оттащили проклятый танк. Никто не ждал нападения. Берги были деморализованы атакой и готовились дать ответ. Ему гарантировали безопасность. Казалось, все будет просто. Приехать, оценить, придумать использование и направить оружие против бывших хозяев. Неделя, максимум две работы. Проверенные люди в помощниках. Толпа военных. Что могло пойти не так?

— Мы только начали заниматься оценкой, когда неожиданно напали ваши соотечественники. Все смешалось. Люди, орудия… Я пытался поставить щит.

Воздушный продержался секунд тридцать. Слишком много воздействий. Это не одному бегать от убийц, а пытаться прикрыть людей, исполняющий долг. Огонь герцог применить не рискнул, рвануть вокруг могло что угодно, да и пожар никому не был нужен. Охрана потребовала немедленной эвакуации. Пришлось укрываться тьмой и уходить из-под обстрела. Тогда-то и прилетел снаряд…

— Меня спас элементаль. Тот, кого вы считаете демоном, укрыл меня от осколков и погасил ударную волну. Полностью смягчить падение не удалось. Но я отделался переломами. В отличие от остальных…

Удар о землю он еще помнил. И как пытался подняться, не соображая, почему не двигается рука, а нога потеряла чувствительность. И усыпанные землей тела вокруг. Или их части. Подробности память не сохранила. И хорошо. Где-то в том месиве остались сопровождающие инженеры и верный камердинер, отказавшийся ждать в безопасности. Кристиан умел находить подходящих людей. Но теперь ни его, ни Гюнтера больше нет.

— Потом я неловко повернулся и потерял сознание от боли. Думаю, тогда меня и забрали ваши земляки. А дальше вы знаете больше меня, потому что очнулся я уже внизу, и несколько месяцев выпали из памяти.

Она все же отвела взгляд, не выдержав рассказа и откровенности. Судорожно вздохнула.

— Я помолюсь за павших.

— Даже за тех, кто защищал демонов? Разве они не еретики наподобие вашего изобретателя из проклятого рода?

— Мертвые заслуживают милосердия. К тому же молитва лишь просьба. Только Создатель решает, как на нее ответить.

Непробиваема… Неужели все монахини такие? Или ему достался самый крепкий орешек?

Прежде, чем Герхард успел задать еще вопрос, дверь неожиданно открылась, и на пороге оказался молодой солдат.

— Сестра, прибыл Его Преосвященство. Он просит вас к себе.

— Я немедленно иду, — монахиня поднялась, кивнула ему вместо прощания и поспешила к выходу.

Кардинал потребует отчета, а она расскажет правду. Идеальная шпионка, которой даже не нужно скрываться. Но только ли ради доносов подослал ее Герра?..

Герцог дождался, пока за ушедшими закрылась дверь, встал и направился к окну, пространство под которым закончил изучать утром еще до прихода сестры. Он старательно гладил каждый камень, отыскивая малейшие трещины и углубления, которые могли бы указать на то, что именно делал местный святой. Пока успехов не было, но комната оставалась весьма просторной, и он не собирался терять надежду. Как показала практика, рунологию сильно недооценивают, а именно с помощью символа, нанесенного на каждый камень, можно было бы ограничить применение магии. Вот только какого? Будь здесь Сабина…

Мысли невольно устремились к особняку. Но вспомнилась не лаборатория и библиотека, а ночь Перелома, когда они неожиданно собрались под одной крышей. Задумчивая Сабина в лимонно-желтом. Тетушка в траурно-черном, вернувшаяся из полевого госпиталя на праздники. Аннабель, по самую макушку зарывшаяся в подарки и уснувшая с лентой в руке. Тихая Клара, старающаяся держаться в стороне от всех. Юстас в кресле-каталке, едва научившийся самостоятельно садиться и держаться ровно. Улыбающаяся Валенсия, которая неожиданно приехала вместе с Георгом и объявила о беременности. Растерянный и немного смущенный император, почему-то больше не вызывавший ни зависти, ни раздражения.

Семья. Такие разные люди, ставшие неожиданно близкими и… родными. Оказывается, он скучал по ним всем. По каждому.

— Я выберусь, — пообещал себе Герхард. — Выберусь и вернусь. Я смогу.

Он положил ладонь на стену, примыкавшую к окну и медленно повел пальцами по кладке, пристально вглядываясь в каждую деталь и шов. Если найти раскрошившийся, можно попытаться вытащить камень целиком. Тогда и изучать будет проще. Но за швами в Цитадели следили хорошо…

Монахиня поднялась на самый верх башни, в которой содержали пленника, и вошла в кабинет кардинала, дверь которого специально осталась приоткрыта. Его Преосвященство восседал в кресле в центре круглой комнаты, окна в которой были распахнуты настежь, позволяя ветру играть документами на массивном столе.

— Закрой дверь, дитя мое, и подойди ко мне, — тихо, но властно произнес кардинал.

Моника послушно выполнила сказанное, опустилась на колени перед верным слугой Первосвященника и поцеловала его перстень.

— Благословите ли вы меня, Ваше Преосвященство?

— Исповедуйся мне, дитя. Расскажи все, что связано с нашим пленником. И ты получишь мое благословение.

Она опустила глаза и начала кратко пересказывать события последних дней:

— Имперец работает. Он изучает чертежи и записи, что ему передали. Иногда делает пометки. Ему понравилась комната, одежда и еда. Он не говорил о благодарности, но думаю, ценит то, что вы для него сделали, — на мгновение монахиня умолкла, но затем осторожно добавила: — А еще он задает вопросы.

— Какие вопросы?

— О нашей религии. Как она появилась. Об орденах. О молитвах. О наших одеждах.

— Ты отвечаешь ему? — строго спросил кардинал.

— Да, Ваше Преосвященство. Меня предупредили, что не стоит говорить пленнику о месте, где он находится. Иных запретов не звучало. Я отвечаю на его вопросы, но напоминаю о необходимости работать. Если я что-то делаю не так, прошу простить меня.

— Ты все делаешь верно, дитя мое, — голос кардинала зазвучал ровнее. — Если еретику хочется больше узнать об истинной вере, пусть спрашивает. Но его работа важнее. Ты права, что напоминаешь ему о ней. Продолжай так и дальше. Я благословляю тебя на служение.

Широкая ладонь легла на ее склоненную голову, но сестра не спешила вставать.

— Сегодня пленник сказал,