Кто вы, профессор Верещагин 1 - Татьяна Матуш

Но подобные штуки случаются только в голливудских фильмах про золотые пальцы и крепкие орешки… Фу, даже звучит как-то порнографично.

— Понял, — ответил я, потому что собеседник явно ждал.

— Не гоняйся за двумя зайцами, ничего не выйдет. Придется выбирать. Не ошибись, хорошо? — на это было трудно ответить что-то внятное. К счастью, собеседнику ответ не требовался. — Молчание — знак согласия. Теперь случай главное. Не теряй времени. Ты должен войти в пещеры ровно в девятнадцать ноль-ноль, не раньше, не позже. Постарайся не вырубиться. Это сложно, но если ты останешься на ногах, то сэкономишь всем, прежде всего — себе, массу нервных клеток.

— От чего я должен буду упасть в обморок? — не выдержал я роль молчаливой галлюцинации.

— От того, что некоторые физические явления, например, черные дыры или квантовая запутанность, могут потенциально нарушать привычное нам восприятие пространства и времени. А это не полезно для организма, — ответил собеседник, исчерпывающе, но не очень понятно. — Возможно, у тебя будет дежа-вю…

— Ложные воспоминания? — удивился я. Никогда со мной таких вещей не случалось, и, вообще, крыша была прибита гвоздями.

— Не совсем, — голос замялся, — просто кое-что вспомнишь, чего не было. Ну так вот, держи в голове, что это — БЫЛО! Не будь оленем, как некоторые. Будь молодцом-огурцом и вытащи Ксению. Это очень важно. Запоминай дальше: в озеро нырять не надо. И купаться тоже не надо. Надо вставить ключ в замок и запустить механизм. Ключ возьмешь там, где хранишь тетрадку. Не пугайся, будь готов к неожиданностям. Ствол возьми с собой, у тебя же есть.

Ну и — посмотришь дежавюху — следуй инструкциям от обратного.

— В смысле, не делать так, как приглючится? — сообразил я.

— Умный мальчик.

— Кто ты такой? — повторил я, задетый за живое его снисходительным тоном.

— Тот, кто старше тебя всего на сутки. И заплатил за это слишком большую цену. Если у тебя все получится, я исчезну. И, дай-то Господь, чтобы все случилось именно так. Если бы я знал, в каком храме свечку поставить, я бы это сделал обязательно.

— Ничего не понял, но спасибо, — пробормотал я с четким ощущением, что собеседник меня уже не слышит. Связь прервалась.

И как это следует понимать?

Но, может быть, поход в банк что-то прояснит. И откладывать его нельзя. Мне просто до зуда в пальцах ног хотелось убедиться, что я зря себя накручиваю и с дневником Ксении все в порядке, он по-прежнему занимает свою ячейку и его не касалась чужая рука.

Я быстро переоделся в цивильное, сунул ключи в карман.

… Ствол! Да, он был. И даже поблизости, но рассекать с неучтенным огнестрелом по городу — это быть сказочным долбокретином.

У меня не было ни малейшего повода доверять этим письмам и звонкам, откуда я знаю, что таинственный собеседник желает мне и Ксении добра, а не вовсе наоборот. Может, на выходе меня примут в теплые объятия наши бравые полисмены, и посадят, сначала «до выяснения», а потом по двести двадцать второй: незаконные приобретение, передачу, сбыт, хранение, перевозку или ношение огнестрельного оружия.

Закроют ненадолго, всего на шесть лет — и есть большая вероятность, что через три выпустят по УДО (если буду хорошо себя вести)… Но, чтобы провалить дело, хватит и одного дня.

Забить на предупреждение? Заманчиво. Только кто бы ради простой шутки заморочился с подключением старинного телефона? Тут же выделенную линию нужно протащить, а это зашквар почище, чем алмазную мозаику складывать.

Впрочем, был старый, но вполне рабочий способ страховки на случай подставы или просто несчастного случая, в девяностые годы, если верить детективам, им все братки пользовались.

Я, не без труда, отыскал бумагу и ручку, присел к кухонному столу, письменных в этом доме не водилось принципиально.

"Начальнику УМВД России по N-ской области

От Верещагина Антона Васильевича. Год рождения, адрес, паспорт такие-то.

Заявление.

Я, такой-то, случайно нашел огнестрельное оружие, которое сдаю в соответствии с законом.

Число, месяц, год. Подпись".

Листок вырвал из общей тетради, аккуратно сложил и сунул во внутренний карман пиджака. Теперь, если все пойдет по бороде, и меня, реально, попытаются взять «за ношение», у меня есть твердое алиби: я нашел ствол и шел сдавать, как добропорядочный и законопослушный гражданин. Даже заявление написал заранее.

Все всё понимают, но умысел хрен докажешь, а без умысла не закроешь, даже при бесплатном защитнике.

Теперь запереть дверь, подняться на чердак, где отродясь не водилось никаких замков, пройти по лестнице на крышу. С нее, вдыхая едкий запах прогретого на солнце битума, перескочить на соседнюю. Расстояние чуть больше полутора метров, насколько больше — никогда не мерил. А то, что до земли, если что, лететь и лететь… Об этом лучше просто не думать.

Не зови беду, она и не услышит.

На соседнем чердаке предприимчивые ребята оборудовали место для курения: скамейка и урна. Если избавиться от лишней брезгливости и пошарить под сидением, можно нащупать щель в досках, оторвать их на фиг, и достать самый обычный Макаров. Полностью заряженный боевыми патронами и готовый к работе.

Время от времени я его проверял… еще и поэтому Юля была удобна. Нехорошо? Но, как сказала она сама: «Лучше так, чем сначала бабочки в животе, а потом…»

Вопреки ожиданиям, поездка в знакомую кофейню, а потом в банк обошлась без приключений. Тетрадь лежала на месте и, на первый взгляд, никак не изменилась… Я потянул носом. Показалось или нет? Кажется, страницы хранили тревожный и горький запах дыма.

Раньше этого не было, чем угодно поклянусь. Я не курю, не болел ковидом и с обонянием у меня все в большом порядке… помнится, та девочка из клининга отговаривала меня от попытки сохранить книги — бумага впитывает запах гари и хранит его очень долго.

Как долго? Не больше ж века?

Выходит, рядом с тетрадью что-то горело совсем недавно… но ее не было ни у меня дома, ни на складе. Получив в свои руки такое сокровище, я, первым делом, оцифровал дневник Ксении Андреевны — и после работал только с цифровой копией. А оригинал спрятал и даже себе самому лишний раз не показывал.

Шокированный больше, чем был готов себе признаться, я сунул тетрадь назад, в ячейку, едва не позабыв, зачем, вообще, сюда приперся… Жесткий кожаный