Маньчжурский гамбит. Том 4 - Павел Барчук

убивать друг друга китайцами. Сейчас надо действовать максимально быстро, жестко пресечь истерический припадок обеих группировок. Прозвучит хотя бы один выстрел, уже ничего не смогу сделать.

— Стволы опустили. Живо, — велел я таким тоном, что прихренели и Секач, и Чжао, и сопровождающие их боевики.

Думаю, никогда никто не слышал, чтобы в подобном тоне разговаривали с предводителями местных банд.

Михаил тут же выдал перевод на мандаринском. Секач понял мою интонацию, но пока еще не догнал смысл слов.

— Ты притащил меня на встречу с этой портовой крысой? — прорычал вожак хунхузов на своем наречии, не опуская оружия. Манджгаладзе переводил синхронно, напряженным, но четким голосом. — Я снесу ему башку прямо здесь!

— Пусть попробует, гнида, — холодно парировал Чжао по-русски, не вынимая рук из карманов куртки. Он, в отличие от своих людей, даже не дернулся. Ему это в принципе ни к чему. Оружия «братьев» хватит сполна.

— Стволы вниз! — повторил я. — Кто выстрелит первым, не выйдет отсюда живым. В руинах церкви на холме сидят мои стрелки. Они снимут половину ваших людей за несколько минут. В овраге — парни с гранатами. Одно неверное движение, и эта мельница станет братской могилой для всех.

Секач скосил глаза на пролом в стене, выходящий в сторону холма, затем что-то рявкнул на китайском.

— Ты блефуешь! — перевел Михаил его слова.

— Уверен? — я усмехнулся.

Хунхуз насупился. Фишка в том, что у князя Арсеньева — репутация абсолютно отбитого товарища. Секач это знает. А значит, я вполне могу завалить тут гранатами всю мельницу, не сильно парясь о своей жизни.

Чжао едва заметно повел плечом, повернулся к пролому, ведущему к оврагу. Его каменная маска, которая почти не сходит с лица, дрогнула и пошла трещинами.

Осознание того, что территория плотно контролируется третьей силой, остудило горячие головы авторитетов.

Хай Дэй медленно вытащил пустую руку из-под тулупа. Его бойцы, переглянувшись, нехотя опустили обрезы. Люди Триады тоже спрятали пистолеты, хотя напряжение никуда не делось.

— Слушайте меня, оба, — я заложил руки за спину, поочередно глядя на мафиози. — Японцы из Токуму Кикан хотят стравить нас всех. Заставить жрать друг друга. А пока мы будем делить харбинские подворотни, они вооружат семеновцев. Партию винтовок и пулеметов отдадут белогвардейцам, чтобы те устроили резню. Хондзё нужен хаос, нужен повод для ввода армии. Если мы сейчас перестреляем друг друга, завтра Харбин станет японским. Хотите такого будущего?

Линь Чжао брезгливо скривился.

— Ты обещал дело, князь. Зачем мы говорим о японских ублюдках?

— И дело будет, — ответил я Чжао. — Завтра их эшелон доставит арсенал людям есаула Красильникова. Нам нужно забрать этот груз. Стволов и патронов хватит на всех. Триада вооружит свои боевые отряды. Хунхузы получат новые винтовки вместо старых обрезов. Я заберу свою долю. Мы обломаем зубы Токуму Кикан и оставим семеновцев с голым задом.

Вожак хунхузов недоверчиво хмыкнул, сверкнув золотой коронкой. Прокурлыкал несколько фраз на мандаринском наречии.

— Взять японский эшелон? Ты сумасшедший, русский, — перевел Михаил. — Самураи охраняют свои поезда лучше, чем императорский дворец. Нас убьют сразу. Мы даже до путей не дойдем.

— Никого не убьют, — ответил я уверенно. — Состав не пойдет по главной ветке. В моем подвале сидит пленный семеновец, он рассказал, как будет происходить передача оружия. Токуму Кикан организовали особый, секретный состав. «Летучка» — паровоз, теплушка с охраной и пара товарных вагонов. Они будут сгружать арсенал на четвертом глухом разъезде. Далеко за городом.

Линь Чжао перестал изображать скуку и сделал шаг ко мне.

— Четвертый разъезд? — переспросил он, прищурившись. — Твой пленный много болтает. Но откуда нам знать точное время? Завтра — это весь день. Гнать туда людей наобум и морозить их в снегу до ночи — глупо.

Только я собрался ответить, что время выясним дополнительно, Чжао вдруг ухмыльнулся и стал выглядеть ну очень довольным.

— Видишь, не все ты просчитал, князь. Эту часть работы я сделал за тебя, — произнес мафиози с легким превосходством, а потом вообще перешел на китайский. Видимо, чтобы Секач тоже понимал, о чем идет речь. — У одного из моих людей есть родственник. Работает стрелочником на маневровой горловине центрального узла КВЖД.

Михаил тут же начал переводить.

— Он всегда рассказывает нам о любых изменениях или странностях, — продолжил Чжао, поправив кожаную куртку. — Так вот… Завтра вечером на четвертом разъезде снимают обходчиков, отменяют проезд двух маневровых паровозов. Время — с восьми до десяти. Думаю, в этот промежуток японцы и подгонят «летучку».

Вот почему полезно иметь в союзниках тех, кто контролирует низы общества. У них везде есть глаза и уши.

— Завтра вечером, значит, — я удовлетворенно кивнул. — Идеально. План такой. Хэй Дай, твои парни обеспечат огневую мощь и блокируют подходы к путям со стороны леса. Вы свяжете семеновцев боем. Чжао, твои люди должны лишить состав возможности сдать назад. И охрана в теплушке — тоже твоя забота. Мы с моими людьми заходим в вагоны, организуем погрузку. Кроме того, в некоторых местах залягут и засядут несколько моих стрелков. Скрытно. Их задача — убрать офицеров.

Хунхуз и босс Триады переглянулись. Вражда никуда не делась, но перспектива сорвать куш, вооружиться до зубов и утереть нос самураям перевешивала личную неприязнь. В криминальном мире общая выгода всегда работает лучше любых мирных договоров.

— Согласен, — коротко рубанул воздух рукой Секач. — Завтра мы в деле. Но если кто-то решит сбежать с долей…

— В Харбине ему места не найдется, — закончил за него Чжао по-русски.

Глава 10(2)

На базу мы вернулись глубокой ночью. Погода к этому времени окончательно озверела, обрушившись на Харбин ледяным, пронизывающим до самых костей ветром. Пока пробирались по пустырям до оврага и заветной замаскированной двери тайного лаза, думал, нас снесет к чертям собачьим. В самом туннеле стало полегче, но стылая земляная сырость пробирала не хуже мороза.

Как только вылезли из-под фальшивых половиц в пустой каморке лазарета и закрыли за собой щит, стало ясно — Михаила накрыло. Грузинского аристократа затрясло так, что я всерьез испугался за его зубы — покрошит ведь. Он громко клацал ими, тяжело дышал, руки ходили ходуном. И дело тут было не только в резком перепаде температур. Адреналиновый отходняк — штука безжалостная.

Во время встречи князь держался молодцом, отработал свою роль переводчика на все сто процентов, не спасовал перед стволами отмороженных бандитов всех мастей. А вот сейчас напряжение спало, и его организм дал сбой.

Вообще, все мои люди, надо признать, выглядели вымотанными и уставшими. Даже Тимоха. Поэтому я решил не мучить их дальше.

— За мной, Михаил, — негромко