Маньчжурский гамбит. Том 4 - Павел Барчук

Тимоха шел следом. Осеев и остальные расползлись по баракам. Поднялись на второй этаж, ко мне в кабинет. Я достал бутылку коньяка, щедро плеснул в граненый стакан на два пальца и сунул Манджгаладзе в трясущиеся руки.

— Пейте, князь. Залпом.

Грузин послушно опрокинул в себя алкоголь, сильно закашлялся, пытаясь втянуть ртом воздух, но на бледных щеках тут же начал проступать румянец. Крупная дрожь пошла на убыль.

— Ну что вы, Михаил, — дружески хлопнул его по плечу. — Все же просто отлично. Держались как кремень. Я это ценю. А вот тонкое пальтишко, будьте любезны, сменить на что-то более теплое. Поговорите о подходящем гардеробе с Верой Николаевной. Зима обещает быть суровой. Теперь — марш к себе, отогреваться и отдыхать. Завтра сил понадобится вагон и маленькая тележка.

Манджгаладзе благодарно кивнул, распрощался и покинул мою комнату.

— Тимоха, тебя это тоже касается. Ты не семижильный, — строго посмотрел на вахмистра.

— И то верно, — усмехнулся казак. — Доброй ночи, Павел Саныч. Слава богу, нынче без стрельбы обошлось. Но чует мое сердце, скоро мы свое нагоним.

— Нагоним, Тимофей, — согласился я. — Главное, чтобы не перегнали. И чтобы потерь с нашей стороны не было. Иди спать.

Казак кивнул и отправился в свою комнату.

Сам же, прежде чем улечься спать, решил кое-что проверить. Накинул шубу и снова вышел на морозный двор, направился прямиком к цеху.

Едва потянул на себя тяжелую, обитую войлоком дверь, в лицо ударила тугая волна влажного, тропического тепла. Контраст после обжигающего ветра на улице был сумасшедшим.

Возле бочек с брагой клевали носом Бессонов и китаец Лю. Странно, я думал, Петр уже отправил нашего мастера восвояси. Наверное, держит медника на лесопилке до момента, пока заработает колонна. На всякий случай. Вдруг понадобится что-то подправить.

Заслышав мои шаги, профессор встрепенулся и торопливо вскочил на ноги. Лю даже не дернулся. Ясное дело, он же глухонемой.

Бессонов захлопотал вокруг меня, всем своим видом демонстрируя фанатичный восторг. Мы поднялись на деревянный помост. Химик с натугой отодвинул тяжелую крышку ближайшей бочки, приглашающе махнул рукой. Я наклонился над краем и тут же отшатнулся — в нос резко, до слез, шибануло углекислым газом и кислым хлебным духом. Внутри, покрытая плотной пенной шапкой, активно пузырилась бурая масса. Глухое, мерное бульканье создавало впечатление, будто эта хреновина дышит. Процесс шел. Наш будущий капитал зрел прямо на глазах.

Я стоял, смотрел на пузыри и думал — пусть там, в городе, плетутся политические интриги, белогвардейцы готовятся к бойне, а японцы точат катаны. Вот здесь, в этих дубовых бочках, бурлит моя настоящая сила. Моя золотая жила. Финансовый фундамент, который позволит диктовать условия кому угодно.

Убедившись, что все под контролем, покинул цех и благополучно отправился отдыхать.

Поднялся на второй этаж конторы, зашел в кабинет, плотно прикрыл дверь. Стянул шубу, бросил ее на стул. К счастью, в комнате было тепло. Селиванов в мое отсутствие добросовестно следил за печью, не экономил на дровах. По-хорошему, мне бы сейчас рухнуть на скрипучий топчан и вырубиться до самого утра, но сон не шел. От слова совсем.

Вытащил из буфета бутылку с остатками коньяка, плеснул в стакан. Сделал пару глотков, жмурясь от удовольствия. Сейчас алкоголь как нельзя кстати. Может, расслаблюсь.

Уселся в кресло, откинулся на спинку. Мозг даже после порции коньяка упорно продолжал работать на максимальных оборотах. Я выдвинул нижний ящик стола, достал промасленную ветошь и масленку. Вытащил из кобуры свой верный «Маузер». Неторопливо, методично разобрал пистолет, принялся чистить ствол. Привычные, заученные движения отлично успокаивали нервы. Резкий, специфический запах ружейного масла органично смешался в кабинете с благородным ароматом элитного алкоголя.

Под мерный лязг металла прокручивал в голове события минувшего дня. Они мелькали, словно в калейдоскопе. Утренняя газета с физиономией Бао Гуйцина, получившего орден. Ресторан «Модерн», где Соломон Маркович с аппетитом уплетал осетрину за мой счет. Китайский клерк Чэнь, трясущийся от страха над кипой бумаг в канцелярии Управления КВЖД. Потом этот фееричный подземный ход, который, как оказалось, ведет прямиком в винный погреб особняка майора Хондзё. Ну и, вишенкой на торте — сходка в руинах водяной мельницы, где я буквально чудом, пройдя по острию ножа, не дал хунхузам и Триаде перестрелять друг друга. И все это уложилось в сутки.

Иногда чувствую себя шариком, который крутится в центре харбинской рулетки. Вопрос — куда выкинет завтра? На черное или на красное? Главное, чтобы не на зеро. Ноль меня совсем не устраивает.

Я закончил с чисткой оружия, отложил его в сторону.

Чертов Харбин. Ведь искренне рассчитывал строить новую жизнь по-другому. Спокойнее, честнее. Хрен там. Здесь правят штыки, продажные чиновники и откровенная наглость. Если хочу не просто выжить, а закрепиться на вершине пищевой цепи, нужно держать ухо востро. Завтрашний налет на японскую «летучку» должен стать переломным моментом. Либо возьму ситуацию под полный контроль и остужу пыл Токуму Кикан, либо нас всех тихо, без почестей закопают в ближайшем овраге.

И вот тут, сквозь монотонное тиканье тяжелых напольных часов, мой слух уловил посторонний звук. Тихий, едва заметный скрип старой половицы в коридоре. Затем еще один.

Я замер, мгновенно напрягся. Усталость испарилась в одно мгновение, уступив место холодным, расчетливым инстинктам.

Кто-то крался по второму этажу конторы. Очень осторожно, стараясь не шуметь, рассчитывая каждый шаг. Вряд ли это ночной патруль решил проверить, как там отдыхает их князь. Тимоха так тоже не ходит. Корфы давным-давно спят. Да и зачем им играть в партизан? Селиванов, будь это он, топал бы на всю контору. А больше здесь никого и нет. Кроме…

Я замер, пару секунд переваривал появившуюся мысль. Манью⁈ В принципе, похоже. Тот, кто крался по коридору, двигался легким, кошачьим шагом.

Бесшумно поднялся с кресла. Стараясь не издавать ни звука, преодолел расстояние до двери. Осторожно, буквально на миллиметр, приоткрыл тяжелую дубовую створку. Коридор освещал только тусклый свет луны, проникавший сквозь заиндевевшее окно на лестничной клетке.

Вниз по ступеням скользнула фигура. Стройный, тонкий силуэт, закутанный в объемный ватник. На голове — надвинутый на глаза малахай.

Ну точно. Манью. Вот ведь дрянь!

Внутри моментально закипела холодная, концентрированная злость. Я же русским языком приказал этой девчонке сидеть в своей новой комнате и не отсвечивать! Так она теперь среди ночи куда-то намылилась. Ну все. Достаточно. Пришел тот самый момент, когда китаянку пора поймать за руку.

Я дождался, пока еле слышные шаги затихнут внизу, затем осторожно выскользнул из комнаты. Двинулся следом. Замер