Полярное нигде. Таверна воспоминаний - Владимир Евгеньевич Лазовик

Сайлас, выйдя из кухни, тут же переключился в режим гостеприимного хозяина. Нова же с нескрываемым любопытством разглядывала нового посетителя.

– Местечко всегда найдется, – спокойно ответил Сайлас. – Добро пожаловать. Кто будете и откуда путь держите?

– Лупус! – представился пандопп, ударив себя кулаком в широченную грудь. – Торговец, бродяга, рассказчик историй и просто хороший парень! Путь держу из самого предгорья, иду в Безграничье – товар диковинный поискать да на жизнь заработать! А то у нас там совсем скучно стало, никакого размаха для широкой души!

Он был весел, многословен и, казалось, заполнил собой все пространство. Его смех вытеснил меланхолию и сложную философию. Сайлас понял, что сегодняшний урок придется отложить. Этот гость требовал совсем другого подхода.

– Раз такой путь проделал, значит, голоден, – заключил Сайлас, подходя к стойке.

– Голоден, как стая волков после долгой зимы! – громыхнул Лупус, потирая огромный живот. – Хочу чего-нибудь… душевного. Теплого. Чтоб съел – и будто не во льдах сидишь, а у себя дома, в бамбуковой роще, после хорошей работы. Похлебки бы! Густой, наваристой. А со вкусом… со вкусом доброты. Такой, знаете, простой, честной доброты, как от земли-матушки.

Сайлас кивнул. Заказ был ему по душе.

– А плата, почтенный Лупус?

Пандопп на мгновение посерьезнел. Его веселые глазки-бусинки затуманились легкой дымкой ностальгии.

– Есть у меня один день. Из самого детства. У мамы был выходной, и мы пошли в поход, в горы. Весь день только мы вдвоем. Солнце, цветы, вкус диких ягод… Теплое, хорошее воспоминание. Возьмете?

– С радостью, – ответил Сайлас. – Это прекрасная плата.

Сайлас удалился на кухню, и Нова, заинтригованная, последовала за ним, чтобы посмотреть на приготовление особенного блюда.

Сайлас решил варить похлебку из нескольких видов корнеплодов. Он взял крупную свеклу, несколько морковок, корень пастернака и пару клубней топинамбура. Нарезал почти одинаковыми кубиками, чтобы чувствовалась текстура.

В большом котле он растопил кусок сливочного масла и бросил туда нарезанный лук-порей, томил на медленном огне, пока тот не стал мягким, прозрачным и не отдал маслу всю свою нежную сладость. Затем добавил в котел корнеплоды и залил все это наваристым говяжьим бульоном, который всегда держал наготове.

Похлебка тихонько булькала под крышкой. Сайлас добавил лишь соль и немного свежемолотого белого перца, чтобы не заглушить естественный вкус овощей.

Пока похлебка доходила, настало время главного ингредиента. Сайлас достал фиал, в котором лежал плотный комочек темно-коричневого цвета. «Доброта возделанной почвы. Подарено старым фермером после сбора урожая». Это была эссенция благодарности земле, чувство радости от созидательного труда, от превращения заросшего участка в огород.

Сайлас добавил эту эссенцию в похлебку. Она тут же растворилась. К простому, сладкому запаху вареных корнеплодов примешался теплый, почти осязаемый дух земли после дождя, аромат свежей зелени и чего-то бесконечно родного и основательного.

Сайлас налил густую, дымящуюся похлебку в самую большую глиняную миску, какая у него была, и подал Лупусу. Пандопп зачерпнул первую ложку и замер. Он почувствовал сладость свеклы, пряность пастернака, ореховый привкус топинамбура. Но вместе с этим на него нахлынуло ощущение теплой, рыхлой земли под руками. Чувство удовлетворения от вида ухоженных грядок. Спокойная радость от заботы о том, что тебя кормит. Он ел, и ему казалось, что он не просто насыщается, а припадает к своим корням, к самой сути своей земли.

Затем Сайлас подошел и забрал плату. Он легко, почти не касаясь, извлек из памяти пандоппа сияющий, залитый солнцем и пахнущий дикими цветами шарик – воспоминание о том самом дне с мамой, дне беззаботного детского счастья и родительской любви. Лупус доел похлебку до последней капли, с довольным урчанием откинулся на спинку стула и похлопал себя по животу.

– Мастер Сайлас, да вы не повар, вы – поэт! – прогремел он. – Такой похлебки я не ел с самого детства! Душа поет!

– Рад, что тебе понравилось, Лупус, – улыбнулся Сайлас, принимая пустую миску. – Доброй дороги тебе в Безграничье, и пусть торговля будет удачной.

– И вам не хворать! – Пандопп с кряхтением поднялся, подхватил свой огромный короб. – Как вернусь, обязательно загляну еще раз! Уж больно у вас тут душевно!

И с тем же шумом, с каким появился, он вышел, оставив атмосферу тепла и простодушного веселья.

Но эта атмосфера продержалась недолго. Как только дверь закрылась, Сайлас снова стал серьезным. Он посмотрел на Нову, которая наблюдала за всем с тихим любопытством.

– Наш урок никто не отменял, – сказал он. – Просто он будет чуть позже.

Сайлас не стал откладывать и тут же вернулся на кухню. Нова, понимая важность момента, последовала за ним. На этот раз он решил приготовить простой овощной пирог.

Он снова сделал слоеное тесто. Для начинки взял то, что было под рукой: нарезал тонкими ломтиками картофель, морковь, лук-порей и добавил немного лесных грибов для аромата. Он быстро обжарил овощи на сковороде лишь для того, чтобы они «схватились», и смешал их с густым сливочным соусом, который приготовил тут же, на основе муки, масла и молока.

Раскатал тесто, выложил его в форму, наполнил ароматной овощной начинкой и накрыл сверху вторым пластом теста, сделав в нем несколько надрезов для выхода пара. Пирог отправился в печь.

Когда золотистый, благоухающий пирог был готов, Сайлас разрезал его на две части. Свой кусок положил на тарелку как есть. А затем подошел к полкам – не к запертому отсеку. Сегодняшний урок был тоньше.

Сайлас выбрал фиал, в котором, словно капля серого, холодного дождя, висела одинокая слезинка. На этикетке было написано: «Горечь от равнодушия. Подарено брошенным псом, который так и не дождался своего хозяина». Сайлас капнул эту эссенцию на кусок пирога, предназначенный для Новы. Капля впиталась в хрустящую корочку, не оставив ни следа. Но теперь от этого куска веяло едва уловимым холодком и безнадежностью.

Он поставил тарелки на стол.

– Ешь, – сказал он Нове. Его голос был ровным, но в нем слышалась поддержка.

Нова, уже наученная опытом, была настороже. Но она доверяла Сайласу. Она знала, что это нужно. Она отрезала первый кусочек пирога, пахнущего сливками и грибами, и положила в рот. Она еще не представляла, что ее ждет.

Первый укус был обманчиво приятен. Хрустящая, маслянистая корочка, нежная начинка, землистый вкус грибов и сладость овощей. На мгновение Нова подумала, что Сайлас решил ее пощадить, что сегодняшний урок будет не таким уж и страшным.

Но когда она проглотила первый кусок, началось погружение.

Медленно подступала холодная трясина ненужности.

Нова не видела ни собаки, ни ее хозяина. Лишь утопала в чувстве бесконечного, безнадежного ожидания. Она сидела на обочине мира,