Дело о разбитом сердце - Наталия Журавликова

Голова кругом уже от этой «Санта-Барбары», честное слово!

— Сказал, что у него свои каналы.

Дело становится еще более запутанным.

— Жерардина Новес, — строго сказала я, — завтра вы явитесь в управление и распишетесь в протоколе под вашими показаниями.

— А все, что я тут сообщила, оно может считаться официальными показаниями? — вскинулась подозреваемая.

Еще бы спросила: «А вы точно следователь?»

— Может, — веско кивнула я, — все, сказанное в присутствии детектива и его служебного пса, является показаниями! Итак, я вас жду! Идем, Филби!

— А мне не опасно оставаться тут сейчас? — тормознул нас у двери испуганный голосок.

— Конечно, нет. Матиас Колер — такой же подозреваемый как и вы. Мне кажется, у вас даже мотив лучше, чем у него. За такое бы я и сама пристукнула. И потом, если и правда за вами кто-то следит, сейчас он видит, что вас уже бесполезно устранять. Ведь я все что мне надо наверняка узнала.

Жерардина растерянно согласилась. Мне кажется, когда я хвалила ее мотив, у нее на лице появилось что-то вроде гордости.

Я очень хотела оказаться дома и как-то переосмыслить новую информацию. Поэтому свернула прощание, строго велев Жерардине не покидать Зидаир до окончания расследования, и пошла в кабриолет.

Глава 8

Итак, наша жертва — гнусный шантажист, если верить одной из подозреваемых. Допустим, она не врет. Тогда и Матиас мог написать свою работу под давлением. Интересно, чем его можно было к стенке припереть?

Замужняя любовница? Пристрастие к азартным играм? Вредные привычки? Какую информацию он не хотел бы настолько разглашать, что согласился нести бред и отказаться от должности, о которой мечтал?

Если это так, смущает еще один момент: Жерардина Новес, судя по всему, после назначения на должность Григора Хомера, недовольства особого в его адрес не выказывала. Ну, то есть, не ходила к начальству права качать и требовать пересмотреть компетенции.

Поведение Матиаса доказывает, что он не смирился. А значит вряд ли его шантажировали.

Ух, как тяжко быть детективом!

Я отодвинула от себя подальше полупустое ведерко с мороженым. Мы с Филби ужинали.

Документы по делу лежали передо мной. Я была где-то на середине папки, и голова моя шла кругом. Ведь это не просто исписанные неудобочитаемым почерком листы бумаги, но еще и куча вложений в пакетиках. Справки, записки, заметки, описание улик. Характеристики подозреваемых, опять же.

В одном из ящиков стола я нашла кучу пустых блокнотов для записей, взяла один себе, вести собственные заметки по делу. И уже наполовину его заполнила. Сейчас я внесла еще один пункт: «Узнать, с кем была деловая поездка у Жерардины Новес пять лет и два месяца назад».

Именно такая дата стояла под дарственной надписью на книжке, которую Новес подарила своему неизвестному пока любовнику. Да, она уверяла, что это дело прошлое и не имеет отношение к убийству. Но мелочей в таком сложном преступлении быть не может! Все ниточки куда-нибудь да ведут.

Мне в голову пришла совсем уж дурацкая мысль, что это Матиас. Поэтому она его так боится. Глупости какие! Жерардина же сказала, мужчина был женат и она боялась, что если ее нынешний воздыхатель узнает о подобной связи, то сразу ее бросит, такая вот это тень на репутации

Только я выдохнула, как подскочила вновь.

А кто сказал, что Матиас Колер не был пять лет назад женатым мужчиной? В деле сейчас значится, что он холост. Но так глубоко Бренда не залезала. Действительно, мало ли, насколько интенсивной была личная жизнь подозреваемого за несколько лет до случившегося.

Почему-то меня мысль о том, что Матиас мог когда-то быть в браке, да еще изменять супруге, неприятно покоробила.

Галя, соберись! В подозреваемых нельзя влюбляться. Эти мысли очень отвлекают от расследования. Мой мозг должен быть чист от внезапных привязанностей.

Наверное, очень удобно быть социопаткой. Всех сразу подозреваешь и ни в ком не разочаровываешься, когда находишь неопровержимые улики.

Утром понедельника я проснулась вымотанной. Погуляла с Филби на автомате, насыпала ему еды в миску, налила свежей воды в другую. Собрала свои материалы по делу.

За окном уже сигналил служебный кабриолет и я не успела собрать волосы в уродливую прическу Бренды Холмс. Пошла с распущенными, тем более, лежали они хорошо, вода здесь явно хорошая, мягкая. Да и шевелюра у мисс Холмс что надо.

А вот в кабриолете я поняла, насколько «гулька» уместнее локонов. Погоды нынче стояли ветренные. Вчера мы и ехали медленно, потому что водитель искал адрес, а сейчас маршрут знакомый и атмосферный фронт оживленный.

Поэтому на выходе моя укладка выглядела совсем не как дома.

Рыжие патлы занавешивали глаза. Я их много раз откидывала, но когда мы остановились, они снова прыгнули вперед, лишая меня остатков видимости.

Поэтому из машины я выбиралась не глядя, и неминуемо в кого-то врезалась. По законам жанра это должен быть Матиас, правда же?

А вот и нет. Живот, в который я упиралась, был огромный и упругий. Вовсе это не похоже на подкачанный торс главного подозреваемого.

Кто-то крякнул незнакомым голосом и заявил:

— После такого я обязан на тебе жениться, Холмс. Но к счастью, уже окольцованный!

Откинув волосы назад, я увидела неприятного, неухоженного типа, одна ручища которого обхватила мою талию, а вторая держала у рта пончик в синей глазури. У мужчины был большой, круглый и почти лысый череп с редкими кустиками волос. На лице жили своей жизнью пушистые усы, в которых прятались крошки от сдобы. Да что там, прятались. Их было столько, что неприятный тип ими потом и подкрепиться может.

Маленькие глазки мужлана так блестели, что я грешным делом подумала, что у нас с ним роман.

— Отпустите меня, э-э-э…

— Эдуард, — продолжил мужик, — дожили, ты уже и меня забыла! После всего, что у нас было.

Кошмар какой!

У нас с ним что-то было⁈

Я вырвалась и возмущенно уставилась на этого… Эдика. И вместе с тем, понимала, что Бренда Холмс может быть полна любых сюрпризов.

— Бивик, ты бессмертный! — услышала я восхищенный шепот где-то сбоку.

Ага, значит нахала зовут Эдуард Бивик.

— Я пытаюсь предположить, по какой причине ты себя так вольно ведешь со мной, Эд, — сказала я звенящим тоном, чувствуя, как во мне всколыхнулась детектив Холмс, — и единственный вариант, что приходит мне в голову… ммм… дай подумать… А да, точно. Это может быть интеллект как у бабочки. Она порхает себе и садится на всё,