Дело о разбитом сердце - Наталия Журавликова

Глава 9

'Эдуард Бивик — хамская свинья, которая думает только лишь о том, чтобы набить свою утробу дурного качества выпечкой. Лет пять назад… а точнее, пять лет, семь месяцев и девятнадцать дней, я от скуки вступила с ним в перепалку. И тут же эти идиоты, наши сослуживцы, решили вести счет и делать ставки, кто одержит верх в очередной пикировке.

Так прошел месяц, а потом и полгода. Странно, но им до сих пор не надоело. Даже какой-то азарт проснулся. В Новогодие подвели общий итог, а потом обнулили. Никто больше не позволяет себе так себя со мной вести. Но Бивик слишком глуп, чтобы чего-то бояться.

И это я к нему не пристрастна, отнюдь. Доказано уже, что страх отсутствует у самых примитивных форм жизни, которые даже на уровне бессознательного не чувствуют необходимости продолжать свое существование, настолько оно бессмысленно'.

Я выдохнула дважды. Сначала потому, что у Бренды не было романа с Бивиком и у меня нет необходимости что-то там поддерживать с таким неприятным типом. А потом вспомнила, какими словами отбрила атаку Эдуарда, и поняла, что это очень в духе мисс Холмс. Да я мастер конспирации!

Мы с Филби уже погуляли и сидели дома.

Не буду скрывать, во время нашей пробежки я вертела головой по сторонам, надеясь увидеть Матиаса Колера. Мы даже до пруда добежали. Некормленные утки строго на меня глянули, словно поощряли метнуться за батоном, пока Колер не видит. Но я была непреклонна.

А дома я с содроганием окунулась в мир Бренды Холмс, который населяли сплошь идиоты.

Не скрою, многие мысли детектива были интересными и остроумными, но абсолютно циничными. И самое ужасное, что Бренда не шутила, а просто высказывалась о наболевшем.

Я всё больше узнавала человека, в чье тело меня угораздило запрыгнуть. Бренда Холмс была эрудированной женщиной с великолепными мозгами и поехавшей крышей.

Из дневника я выяснила, что Бренда не особенно подозревает Роберта Боберта. Два ее абсолютных фаворита это всё же Матиас и Жерардина. Они еще и ужасно раздражали нашу стерву.

Большую часть вечера я провела у схемы, той, что на всю стену. Передвигала флажочки и читала подписи. Ждала, когде меня откровение посетит. Но оно задерживалось.

Возможно, еще и потому, что я получила информацию, которой у Бренды не было, и она не могла быть учтена на прекрасной схеме. Значит, я должна ее туда внести. Но не решалась. Мне казалось, если я начну что-то менять, то как бы стану мисс Холмс еще сильнее. Смешно, понимаю. Это сродни сказке про «убить дракона». Герой побеждает чудище и сам в него превращается. Так и я. Не знаю, как это внятно объяснить… но пока я просто притворяюсь Брендой Холмс. А если начну делать что-то очень личное, скажем, вести ее дневник или заполнять ее схему, которая для Бренды как фетиш, то моя личность окончательно совместится с этим рыжим образом изнутри и снаружи.

С такими мыслями я и пошла спать, так и не решившись внести новые данные на стену.

А утро началось с того, что Питерсон вызвал меня в свой кабинет. И я по пути, естественно, заблудилась.

Меня привела к шефу пугливая молоденькая сотрудница, которую я, кажется, напугала до глубины души. И сама этому порадовалась, потому что в последнее время мне что-то много народу встречается слишком уж смелого. Бивик, Колер… Да что же я о нем думаю-то постоянно? Ведь он даже не во вкусе мисс Холмс.

— Холмс! — радостно закричал начальник, стоило мне зайти в кабинет. — Угадай, куда ты сегодня вечером едешь?

— Домой, шеф, я полагаю.

— Лучше, Бренда, гораздо лучше!

Он так сиял, что я поняла — настоящей Холмс то, куда он меня отправляет, по какой-то причине бы понравилось.

— Я выбил тебе пригласительный на ту конференцию по ядам, которой ты на прошлой неделе мне плешь проедала.

С опаской посмотрев на его пышную афроприческу, я поняла, что в этом Бренда не преуспела.

— Линд хоть и вредничала, но рассудила, что если ты разберешься в вопросе, то перестанешь допекать ее племянничка. И оформила тебя как свою гостью.

— Кто такая эта Линд? — не поняла я.

— Ох, Бренда, — помрачнел Питерсон, — я понимаю, что ты гений сыска. Но твое невнимание к окружающим просто поражает. Линд Харлоу, она же донна Роза Рихтер. Одна из ведущих докладчиц этого ядовитого форума.

Ой. Мне вновь предстоит встретиться с женщиной, которую Матиас считал немного на меня похожей!

Конференция для меня стала сюрпризом во всех отношениях. Как оказалось, мероприятие это трехдневное, проводится в соседнем городке, в каких-то заповедных лесах. Выезжать туда надо будет вечером, на транспорте, похожем на скрещенный с дирижаблем автобус. Называется это чудо «лабудьер».

Но главное, что повергло меня в состояние шока, это условие, на котором донна Роза согласилась выписать мне пригласительный. Она желала, чтобы ее выступление услышали ее горячо любимые родственники, в том числе племянничек. А он сейчас невыездной, как потенциальный убийца. Но если его будет сопровождать официальное лицо, то можно сделать исключение.

Да-да, меня сделали нянькой Матиаса Колера. Красавчика, который так волновал и будоражил все мои рецепторы, включая режим неловкости одним своим появлением!

Бюрократия в этом мире развита не меньше, чем в нашем. До вечера я оформляла командировочные сопроводительные документы. Мне даже денег дали. Здесь они называются «зидалунги» или «зиды».

— А с кем будет Филби? — осенило меня, когда я уже стояла у выхода из управления, с тремя папками документов под мышкой. Там были материалы дела, которые можно вынести с собой, не под грифом «секретно». Я собиралась поработать и во время этой ядовитой конференции.

— Я могу как обычно заходить и кормить его, а также выгуливать, — подскочил ко мне Лафер. Он так внезапно временами появляется, словно телепортируется.

Как обычно, значит. Что ж, пусть так.

Дома я скидала несколько комплектов белья и одежды в небольшой чемодан.

Одежда, разумеется однотипная, а белье — разное. Бренда Холмс предпочитала внутреннее внешнему. Нечего радовать окружающих, когда можно обойтись собой.

Поразмыслив, я положила еще и дневник Бренды.

В назначенное время я стояла в условленном месте, ожидая лабудьер. Собирался и другой народ, не очень много, человек двадцать. Как я понимала, основные докладчики уже отбыли отдельно.

— Детектив Холмс? — Матиас Колер светски кивнул мне, приближаясь. В левой руке он нес элегантный саквояж.

При виде этого недоступного для меня мужчины, которого мне надо выводить на чистую воду, я разволновалась. Как-то не учла, что сопровождение должно быть «под