Дело о разбитом сердце - Наталия Журавликова

— Какой кошмар! — сказала я потрясенно. И дело не в том, что меня кто-то там обошел. Просто я понятия не имею, в чем.

— Да вы не переживайте так, Бренда, — посочувствовал Лафер, — в любом случае, в конце года результат обнулится. И вы сможете в следующем году его снова разбить наголову, как в прошлые разы.

Так, зря я забросила дневник мисс Холмс. Наверняка там должно быть описано, что за поединок у них с нахалом Бивиком. Видимо, спор какой-то.

Но главное, что не служебный роман, как я уже испугалась.

— Зачем Питерсон вызвал Колера? — задала я следующий волнующий меня вопрос.

— Так стандартная процедура. Остальные подозреваемые сегодня тоже явятся к шефу, засвидетельствовать, что присутствуют в Зидаире и не собираются покидать ни город, ни страну. Кажется, вы совсем утомились, Бренда! Счет дням потеряли.

Так вот почему Роберт Боберт прибывает на повторный допрос именно сегодня. Так просто удобнее, два раза не ездить.

Голова кругом идет.

Такое ощущение, что передо мной огромный клубок, из которого торчит куча ниток, и мне надо каждую выделить в отдельный моток.

Насколько же это сложно, жить «вслепую»! Догадываясь, в каких отношениях ты с тем или иным человеком и вообще не понимая, как тут и что организовано.

Я не успела начать слишком переживать по этому поводу, потому что Лафер сообщил:

— Прибыл Роберт Боберт. Питерсон уже его освидетельствовал и отправил к вам.

Вздохнув, отправилась в допросную, радуясь, что историю Боберта и Хомера я изучила достаточно хорошо.

Друг Григора Хомера оказался мужчиной видным и обаятельным, собственно, я это еще на его магических фоточках разобрала.

Когда я зашла в допросную, он выглядел растерянным, смотрел на дверь и ерошил свои идеально подстриженные волосы.

— Доброго дня, — вежливо, но многозначительно постаралась сказать я. У мужика причина расквитаться с жертвой была более чем веская. Да, много лет прошло, но месть, как говорится, подают холодной.

Пока он был моим фаворитом по части мотивов. И я жаждала избавить от подозрений Матиаса Колера, чего уж там. Неравнодушна я к нему, что и говорить.

— Я отметился у вашего начальника, — произнес подозреваемый приятным басом, — надеюсь, и наш разговор станет такой же формальностью.

— Надейтесь, — жестко ответила я, садясь напротив, — только сначала постарайтесь меня убедить, что не могли покинуть свое рабочее место незамеченным во время убийства.

Боберт помрачнел.

— Я ведь вам уже все в прошлый раз подробно живописал, а вы мне не верите, — голос мужчины стал на тон выше, — да, конечно, я начальник и мог запугать своих подчиненных. Но честное слово, не было такого. Сидел, зарывшись в бумаги. Да и потом, зачем мне убивать Грига?

— Из мести, разумеется, — отчеканила я.

— Да, Григ был гадом, — вздохнул Роберт, — хоть я его и считал своим другом в школе. Но его мерзкий поступок сослужил мне неплохую службу.

— Это как же?

Если судить по тому, что я успела прочитать, всё однозначно. Двое приятелей влюбились в одну девушку, поняли, что это разрушит их добрые отношения. И договорились не претендовать на ее сердце. Хоть у видного Роберта шансов было куда больше, чем у невзрачного Хомера. Да и сама девушка была к нему расположена.

Григор предал их дружбу несколько раз. Сначала, когда продолжил свои ухаживания за спиной Боберта. И потом выбрасывая записки, что девочка просила передать красивому соученику. Тут он даже их обоих предал.

Потом была драка, в которой Роберта и обвинили.

И какую же службу, извините, мог сослужить своему приятелю Хомер? Или Роберт — мазохист?

— Я ведь вам говорил, что встретился с нашей первой любовью, Элией?

— Помню, да. И после этого вы снова поругались с Хомером. Это ли не доказывает, что гнев на приятеля не остыл? Или вы такой слабак, который только и может обижаться, а потом прощать? Вряд ли.

Моя бестактность задела Роберта за живое. Он вспыхнул. На то и рассчет.

— Я не слабак. Вы забыли, как я с ним разделался после выпускного? — сердито спросил он.

— И что, всю жизнь теперь это помнить? — я хмыкнула.

Чёрт, определенно во вкус вхожу.

— Вы и в тот раз решили, что наша нынешняя ссора связана с делами прошлого, — буркнул Роберт.

— А что, он и сейчас Элию у вас увел? — оживилась я.

— Вы такая циничная… извините. — кажется, подозреваемый испугался собственной дерзости.

— Спустя столько лет я увидел ее, мою первую любовь. И понял, что мы выросли в совершенно разных людей. У нас совсем нет общих точек соприкосновения.

— Так это всё потому, — не утерпела я, — что у вас в юности не сложилось. Кто знает, живи вы вместе, может, и смотрели бы в одну сторону!

— Элия трижды замужем была, — тоном старой сплетницы сообщил Боберт, — и как я понял, каждый раз искала мужа побогаче. Раньше она не была такой меркантильной. Или я не замечал?

— Люди не меняются, — отрезала я, — по крайней мере, настолько принципиально. Видимо, ваша влюбленность не давала посмотреть на девушку объективно.

— Вот и я о том же! — обрадовался Боберт. — И потом, ей нравится романист Карбурами. Это же такая безвкусица! Псевдохудожественность, с его бесконечными описаниями природы. Он пишет эти миллионы букв про какую-нибудь ёлку, чтобы отвлечь от того, как у него сюжет провисает.

А наш подозреваемый еще и литературой увлекается. Может, и способ убийства в какой-нибудь книжке подглядел?

— Мы встретились потом с Григом. Я рассказал ему о том, как разочаровался в Элии спустя столько лет.

— Угу. А потом вы опять разругались.

— Да, потому что он сказал, будто моя бывшая супруга ничуть не лучше и развелась со мной, поскольку я не оправдал ее надежд на глубокий кошелек. И посоветовал стать четвертым мужем Элии.

— Очень по-хамски, — осудила я.

— А после этого Григ сказал, что раз уж это недоразумение совсем в прошлом, мне стоит взять его на работу в качестве консультанта по персоналу или даже сделать партнером фирмы. Мол, я в людях не разбираюсь, а он спасет меня от разорения. Вот тогда я вспылил, и какое-то время мы не общались.

— Так почему вы сразу не отразили этот факт в своих показаниях? — я была немного раздосадована. Это обычный спор, а не ссора из-за любимой женщины. На мотив убийства не тянет.

— В этот раз вы лучше слушаете, — неожиданно выдал подозреваемый, — с вами хочется делиться.

Вот ничего себе!

Не хватало еще разрушить репутацию моей социопатки.

Расставалась с Робертом я в смешанных чувствах. Вроде бы он и мог убить Григора Хомера. Но зачем ему это?