Искатель 23 - Сергей Шиленко

найти в моём прошлом тему, которая не причиняла бы боли. Иногда мне кажется, что моя единственная настоящая жизнь началась только тогда, когда я стала служить леди Мароне, и потом… когда я встретила тебя и стала частью нашей семьи, — её улыбка померкла, уголки губ дрогнули. — Твоей семьи.

— Нашей семьи, — твёрдо поправил гномиху, накрывая своей ладонью её свободную руку. — Какие бы тайны ни всплыли, какая бы стена ни стояла между нами в прошлом, мы любим тебя, Мэриголд. Для меня не было боли глубже, чем потерять тебя и Марка, и никогда не испытывал большей радости, когда вернул вас домой.

Огромные синие глаза Мэриголд наполнились слезами, она до боли сжала мои пальцы, после чего поспешно уткнулась взглядом в свой хот-дог, явно смущаясь своей слабости.

— Так… ты жил на равнине? — хрипловатым от подступивших слёз голосом спросила она.

— На Великих равнинах, — ответил я, откидываясь на спинку стула, но не выпуская её ладонь. — Это бескрайние прерии, уходящие за самый горизонт. Мой отец работал на огромной коммерческой ферме, где поля орошались гигантскими трубами, а землю обрабатывали колоссальные стальные машины. В основном он чинил эту технику, и в детстве многому меня научил.

— Так вот откуда у тебя этот невероятный талант к изобретениям? — с лёгким удивлением спросила моя миниатюрная спутница. Внезапно она нахмурилась, вытащив свой хот-дог из огня и уставившись на обугленный край. — Ох, чёрт, кажется, я его сожгла.

Я весело фыркнул.

— Ну, это обязательная часть процесса! — я разорвал вощёную бумагу, достал свежую булочку и протянул ей. — Вот, смотри. Заворачиваешь сосиску в булку и просто стягиваешь её с шампура.

Мэриголд проделала операцию и вдруг прыснула со смеху.

— Знаешь, на что это похоже?

Я улыбнулся в ответ. Вот она, моя язвительная живая Мэриголд.

— На сосиску в булке?

Непонимающий взгляд дал понять, что моя шутка прошла мимо кассы. Видимо, в Харалдаре просто не было подходящего эквивалента для двусмысленных метафор с хот-догами.

Впрочем, она быстро сообразила, к чему я клоню, и её улыбка стала шире.

— Да, именно на это.

Она осторожно откусила кусочек, пожевала и издала тихий стон удовольствия.

— Конечно, это не высокая кухня от нашего личного шеф-повара, но боги, как же это вкусно!

— Еда всегда в сто раз вкуснее, когда ешь её в лесу у костра, — философски заметил я, уплетая свой хот-дог. Сюда бы ещё горчицы, кетчупа да парочку маринованных огурчиков, но и в таком виде получилось отлично.

Умяв по паре хот-догов, мы снова вернулись к воспоминаниям. Я рассказывал ей о земных реалиях, а Мэриголд описывала свою жизнь в Марогине, Ардженте, Сарове, Харалде и бесчисленных загородных поместьях.

Затем настала очередь десерта. Я показал ей, как собрать правильный «сморс». Расплавленный зефир, смешавшись с шоколадом между хрустящими имбирными пряниками, буквально таял во рту. Моей спутнице это лакомство явно пришлось по вкусу.

Жарить зефир и сосиски в лесу, ведя неспешную беседу — это было именно то, что нам обоим требовалось, чтобы сбросить тяжёлый груз последних недель. Я видел, как она расслабляется, и чувствовал, как лёд отчуждения между нами окончательно тает.

Глава 10

Наевшись до отвала и убрав остатки пиршества, мы снова устроились у огня. На какое-то время над поляной повисла уютная тишина, мы просто завороженно смотрели на пляшущие языки пламени, однако вскоре я заметил, что Мэриголд то и дело бросает на меня какие-то неуверенные взгляды.

— Ты принёс два отдельных стула, — вдруг осторожно произнесла она, нарушив молчание.

Я изо всех сил постарался не поморщиться. Да, одной из самых удачных домашних находок для нашей семьи стали широкие кресла для двоих, в которых так удобно обниматься. Я всерьез думал захватить одно из них на это свидание, но в последний момент решил, что это слишком самонадеянно — не хотелось давить на неё.

Хотя, если честно, часть меня задавалась вопросом, а не я ли сам испытываю больший дискомфорт? Может, до сих пор всё ещё не зажила та рана, что нанесли мне её тайна и все те проблемы, которые она принесла в наш дом?

— У меня есть плед, — мягко предложил я. — Можем расстелить его на траве.

Мэриголд закусила губу и коротко кивнула, и я тут же полез в рюкзак.

Чтобы найти ровный участок без корней и кочек, нам пришлось немного отойти от костра. Я подбросил в огонь оставшиеся поленья, чтобы пламя светило ярче и согревало нас, а затем опустился на расстеленный плед, неловко устраиваясь рядом с ней.

Та Мэриголд, которую знал раньше, энергичная, пухленькая, жизнерадостная старшая служанка с розовыми волосами и очаровательным круглым личиком, уже давно забралась бы мне на колени, обвила шею руками и жадно прижалась губами к моим. Или, что ещё вероятнее, уже вовсю тёрлась бы бёдрами, стягивая с меня штаны и доводя нас обоих до нетерпеливого, почти болезненного желания.

Возможно, ей было гораздо легче проявлять сексуальную смелость, прячась за иллюзией, которая служила своеобразным эмоциональным щитом.

Сейчас же она почти робко провела своей изящной ручкой по моему предплечью, словно безмолвно прося взять её за руку. Я так и сделал, мягко переплел наши пальцы и ободряюще улыбнулся.

Мэриголд ответила слабой дрожащей улыбкой, придвинулась чуть ближе и очень осторожно, словно боясь спугнуть дикого зверя, прислонилась головой к моему плечу.

В этот момент меня пронзило острое болезненное осознание того, что до того, как вырвалась из лап своего жестокого отца, эта женщина никогда в жизни не оставалась по-настоящему одна. У неё отняли право на уединение, не оставив ни клочка личного пространства. И что самое чудовищное, находясь в постоянном окружении людей, ей не позволяли ни с кем сблизиться. Те, кого в детстве она считала друзьями или даже семьей, на деле оказались её тюремщиками.

Она просто не умела строить настоящие доверительные отношения и только училась открываться, позволять себе показывать миру своё истинное лицо. Я вдруг понял, что сейчас ею руководит не стеснение, а неподдельный сковывающий страх.

Мэриголд до одури боялась всё испортить, сделать неверный шаг и навсегда разрушить шанс остаться со мной.

Моё сердце сжалось от острой жалости. В эту секунду я думал не о той пухленькой горничной из прошлого и даже не о прекрасной принцессе, сидящей сейчас рядом, думал только о женщине, которую любил, раненой, уязвимой и чертовски нуждающейся в защите.

Когда осторожно выпустил её ладонь, Мэриголд тут же напряглась, её лицо начало бледнеть от испуга, но я мягко обнял её за плечи, крепко прижал к себе и уткнулся подбородком в макушку.

— Знаешь, чего мне больше всего не хватало, пока мы были в разлуке?