Воины Пустошей Хаоса - Клинт Ли Вернер

— О да! Да! — заверил он Вульфрика. — Я могу разрушить ворота! Я могу превратить их в пар и развеять по ветру! Я могу расплавить их! Я могу…

— Просто открой их, — сказал Вульфрик, отворачиваясь, чтобы объяснить воинам оставшуюся часть своего плана.

И потому он не заметил улыбки, мелькнувшей на лице Зарната.

Брондульф посмотрел на загоны для рабов с края карьера и решил, что никогда больше не будет хвастаться своими навыками скалолазания. Стены ямы были достаточно иззубрены, чтобы дать опору рукам, но порода была слаба, и камни начинали крошиться, едва приняв вес человека. Карьер не был результатом естественных процессов, его выкопали поколения рабов. На стенах все еще виднелись следы от их кирок, и они были испещрены глубокими воронками. В некоторых местах были высверлены шурфы — там, где гномы были готовы взрывать, а не копать.

Расщелина на холме, которую выбрал Вульфрик, оказалась отличным выбором. Почти на всем протяжении она закручивалась вокруг самой себя, словно продолбленная в гнилом бревне. Если у дна ущелья скала будет такой же тонкой, как у верхнего края, подумал Брондульф, они легко проложат путь через стенку, как только достигнут земли. Самым важным было то, что расщелина скрывала его от посторонних глаз. Одна из сторожевых башен находилась в опасной близости от того места, куда собирались идти люди.

Северяне дождались ночи, прежде чем пробраться в карьер, хотя Брондульф не был уверен, насколько темнота им поможет. Волки могли бы учуять их, если бы отошли достаточно далеко от химического запаха отстойника, а хобгоблины, похоже, отлично видели в темноте. Но гномы, вероятно, были менее привычны к темноте, хотя от доказательства этого у Брондульфа по спине побежали мурашки. От башен, охраняющих дамбу и главные ворота крепости, исходили мощные лучи света, вырываясь из огромных глаз матового стекла. Хускарл видел, как гномы работают со странными устройствами. Глаза были прикреплены к стальным столбам, которые гномы поворачивали так, чтобы направить в нужную сторону луч света. Все, на что падали лучи, освещалось не хуже, чем дневным солнцем. Во время долгого перехода северян через пустыню Стефнир потчевал их рассказами о дьявольских машинах, построенных гномами. Теперь Брондульф был готов поверить рассказам эслинга.

— Джокулл, веревку, — прошептал Брондульф охотнику.

Им удалось избежать встречи с несколькими хобгоблинами, патрулировавшими край ямы, но не было никаких причин полагать, будто внизу не притаился кто-то незамеченный. Хускарл взял у Джокулла веревку и быстро обвязался ею вокруг пояса. Он мрачно проверил, как затянуты узлы, а затем бросил конец веревки обратно Джокуллу.

— Обмотайте вокруг себя. — сказал он остальным войнам. — Отмерьте пять футов. Когда мы спускаемся вниз, каждый человек идет по одному и только до тех пор, пока позволяет длина веревки. Если один потеряет опору, остальные смогут остановить его падение.

Арнгейрр тихонько вбил в землю стальной кол, обмотал вокруг него конец веревки и закрепил ее сложным морским узлом. Одноногий разбойник заковылял к краю ямы.

— До дна довольно далеко, — сказал он, сплевывая вниз.

— Теперь уже поздно поворачивать назад, — упрекнул его Брондульф. Он пытался убедить Арнгейрра остаться с людьми Вульфрика, но разбойник настаивал, что лезть вниз по скале в два раза легче, чем взбираться на грот-мачту в шторм. Брондульф хотел взять меч Арнгейрра с собой в яму, если тот не пойдет с ними, но хромец упорно отказывался. Клинок Арнгейрра из зуба кракена был самым острым из всех, что имелись у команды, и настолько прочным, что им можно было прорезать каменистую породу. Брондульф хотел взять этот клинок с собой на случай, если хобгоблины окажутся недостаточно любезны, чтобы вручить ему ключи от рабских цепей.

Брондульф снова потянул за веревку, проверяя, насколько надежно закреплен кол. Одобрительно кивнув, он повернулся, чтобы начать спуск в расщелину.

Внезапная багровая вспышка наполнила небо, заставив Брондульфа замереть на месте. На какое-то ужасное мгновение он подумал, что Зарнат слишком рано применил свою магию против врат. Однако, взглянув на поселение гномов, он понял, что ошибся. Холодный ужас смыл все краски с его лица.

Над зиккуратом, сверкая в ночном небе, висела чудовищная пылающая голова. Брондульф видел гигантские рога, длинную бороду и глаза, пылающие, как драконье пламя. Жуткий голос прогремел в небе, его слова громом ударили в их уши. Хускарл не мог понять, что говорит этот голос, но ему и не нужно было знать, что такое страх.

— Хашут, — прошептал Джокулл, вспомнив имя, которое Стефнир дал богу дави-жарр.

Ужас охотника укрепил решимость Брондульфа. Он снова впился взглядом в огненную голову.

— Наши боги сильнее, — сказал он, складывая пальцы в знак Тчара-обманщика. Как только он это сделал, гигантская призрачная голова исчезла так же внезапно, как и появилась.

Внизу, в яме, эхо разносило испуганные вопли гоблинов и орков. Этот шум не предвещал ничего хорошего для северян. Они могли бы освободить рабов только для того, чтобы обнаружить, что те слишком напуганы, чтобы сражаться со своими хозяевами. Брондульф с отвращением покачал головой. Об этой проблеме он позаботится позже. На данный момент вопли прекрасно скроют любой шум, который они могут создать, спускаясь в карьер.

Норсы старались двигаться быстро и скрытно. Всю первую половину спуска Брондульф ожидал, что странные световые заклинатели на башнях наведут на них лучи, застав их беспомощными на открытом пространстве. Если это случится, спрятаться будет негде. Перед ними встанет ужасный выбор: попытаться вскарабкаться обратно и, без сомнения, оказаться прошитыми стрелами хобгоблинов или упасть в яму и сломать себе шею.

Брондульф возблагодарил предков за то, что жуткие лучи света так и не повернулись в сторону лазутчиков. Гномы больше интересовались тем, что происходит в загоне для рабов и самом карьере, чем на его стенах. Хускарла поразило то, что гномы настолько привыкли думать о рабах, пытающихся вырваться из крепости, что сама идея, будто кто-то попытается прорваться внутрь, не приходила им в голову. Брондульф подумал, не пришла ли эта мысль в голову Вульфрику и не основал ли герой на ней всю свою стратегию. Он знал, какими внезапными, импульсивными бывают мысли капитана, но в основе его решений всегда лежала какая-то стратегия.

Северяне почувствовали себя немного спокойнее, спустившись в ту часть расщелины, которая была защищена выгибающейся стеной. По крайней мере, угроза оказаться застигнутыми одним из лучей была устранена. Однако вместо этого они обнаружили опасность, исходящую от самих стен. Скала здесь была еще хуже, чем наверху, она осыпалась и крошилась