Дипломная работа. Книга 2 - Василий Кораблев

Валера показал пальцем на свой живот.

— А ты думаешь, легко родить богатыря? Ноготь, который в тебе, связан с духом одного из моих внуков, угоревшего при пожаре. Он хоть и был моим потомком, но богатырская кровь не смогла пробудиться в нём. Потому-то у нас и должно быть много жён и детей. Чем больше стараешься, тем надёжней. Есть, правда, и иной способ, но мне он не люб, а вы, ну не знаю, может, ещё и попробуете. В тайном селении раз в год собираются незамужние дочери на Семик. Они несколько отличаются от обычных баб, но вот уже с ними и шансов зачать настоящего богатыря будет больше.

— Мьфу?

— Сам ты — уродки! — обиделся Рожа. — Ну да. У некоторых и глаз поболее, и ртов, а у кого-то и голов, но в основном те же девки, и чувства девичьи у них те же самые.

Валера отрицательно покачал головой, как бы говоря: нет уж, спасибо, в цирк уродов я не нанимался.

— А я тебе язык тогда назад не приделаю, — пообещал злой колдун.

Валера в ответ скорчил кислую рожу.

— А чего? Ходи немым. И тогда твоё уродство будет не хуже ихнего. Что, не понравилось? Никому такое, внучек, не нравится. Отец даёт нам возможность улучшить себя. Сделать сильнее, поедая своих врагов и всякую нечисть, но за это часто расплачиваются наши потомки. Вот потому-то у них и растут хвосты, рога и всякие гадости. А нам, родителям, конечно, обидно, но что поделать. За всё в этом мире платить приходится.

Валера вздохнул и, перебравшись обратно в повозку, снова начал баловаться с планшетом.

«...Милый дедушко Фёдор Михайлович — забери ты нас отсюда к чёртовой матери. Надоело нам в этом Верхотурье, просто сил нет. Рожа этот, совсем больной на всю голову. Максимильяном себя обзывает. Врёт, будто бы ему больше ста лет. А такого, даже у нас, в прогрессивном будущем, врачи и пенсионный фонд, ни одному пенсионеру недозволяют. И ладно бы он на таблетках сидел или на капельницах, а то ведь сам ходит, сам говорит, отсюда и полное к нему недоверие. Говорит, что он из клана Выродка и что он самый главнейший Барсук. А ещё, что именно нас он дожидался в остроге по велению, ну ты понимаешь, скелета этого. А сейчас мы с ним едем на какое-то озеро, где он нам будет пришивать языки обратно, но языки не наши, а местных подьячих, что, собственно, меня и тревожит. Кабы он нам инфекцию какую не занёс в наши молодые организмы. Деню вон и так выдрис... обдрис... Не знаю, как написать правильно, но Деня поел местной еды и теперь все окрестные леса в его удобрениях, а меня этот грёбаный колдун заставил в них свой ноготь искать. До сих пор противно... За сим откланиваюсь, твой внук Валерка...»

Глава 9

«...Гадский уважаемый дедушка Фёдор Михайлович, вот и добрались мы до лесного озера, именуемого среди местных Чернухой. Почему так его называют? Да потому что вода в нём чёрная и если приглядеться, то этот водоём очень напоминает болото. Видимо, это из-за торфа, но наш проводник Рожа почему-то уверен, что рыбы тут до хрена. Не стал его разубеждать, да и нечем. Зато на поляне у озера повстречали мы других детей Выродка. Оказывается, нас тут ждали. Целый настоящий лекарь из Верхотурья, с двумя повозками, дочерью и тремя послушными амбалами. Олаф Эриксон. Его подручные поставили на поляне раскладное деревянное кресло, почти такое же, как в пыточной, со всякими крепежами для головы и конечностей, а Рожа велел нам отдать себя на милость Лисы. Я сначала ничего не понял и на всякий случай послал вперёд Дениску, а потом догнал, что Лиса — это не просто так. Этот лекарь тоже из клана Выродка. Прикинь? Но ведь ты же знаешь, что не было такого клана и черепа Лисы тоже не было, так откуда тогда взялся этот чёртов лекарь? Может, ты нам что-то недоговаривал, а?»

— Да брось ты уже на эту бумажицу мычать! Что тебе непонятного? Кто такой Олаф? Я же тебе сразу поведал о его сути. Лучше посмотри на это.

Валера оглянулся. Рожа сбросил с себя вонючую рогожу и стоял перед ним почти голышом, ну, если эту драную тряпку на бёдрах можно было считать трусами. В руках у него была небольшая шкатулка, вырезанная, судя по всему, из какого-то полудрагоценного камня. Она отливала на солнце то оранжевым, то багровым, и было совершенно непонятно, чего этот дедуля так радуется. Неужели продать решил? Но ведь тут на тысячи вёрст вокруг ни одного приличного ювелирного.

— Зубики там мои, — объяснил Рожа. — Сейчас вставлять себе буду, а ты учись.

— Меме...

— Стоматолог? Не знаю такого колдовства, не ведаю, однако же...

Рожа открыл шкатулку, вытащил оттуда нечто маленькое, блеснувшее золотом, и засунул в свою беззубую пасть. Раздался чмокающий звук. Валера недоверчиво прищурился. Ему показалось, что дедуля проглотил эту штучку, но тот только улыбнулся и, снова широко открыв рот, показал ему самый настоящий коренной искусственный зуб, сидевший на верхней десне, словно аристократ какой. Безродный заморгал от удивления и принялся протирать глаза, ясно же как день, это всё морок. Заморочил дедушка. А тот только посмеялся и принялся искать в шкатулке новый зуб. Валера тут же подбежал к нему с целью полюбопытствовать. Зубов у него в шкатулке было больше пятидесяти, и все разные. Из кости, из металла, из драгоценных камней, а некоторые даже из дерева.

— В зубах мы храним самые верные договоры с усопшими, да ещё со всякой полезной нечистью, — объяснил Рожа. — Выбьют зуб во время драки — и хорошо. Тут же шепчешь нужное слово, кровью плюешься, и врагу твоему — карачун. Смекаешь?

— Му-му!

— Можно ещё весть послать, передать через покойника, можно призвать беса и заставить выполнить его урок или работу, — продолжал старик. — А вот смотри: тут у меня Шуликун. Я его сам смирил, но сий чорт, не тот, что из детей мёртвых, а настоящий, из прежних. Жаль, только зимой призвать можно, но зато схватишься с кем на воде — и победа всегда за тобой. Хочешь — заморозит врага, а хочешь — в воде стылой насмерть утопит, ему всё равно.

После этого Рожа рассказал, что