Белая птица судного дня - Екатерина Витальевна Белецкая

Авдей задумался.

— Ну, типа да, — осторожно ответил он. — Типа если тебя обижают, надо охранного робота звать, он поможет.

— И только? — спросила Тётка-шепотуха. — И ничему больше?

— Ну, нет, — неуверенно сказал Авдей.

— А если головой подумать? Как считаешь, тот парень, он был прав? — спросила тётка. — Он у мёртвой кольцо украл, могилу еёшнюю, считай, обнёс. Вот она и пришла за своим. А её роботом. Хорошо он поступил, как думаешь?

Авдей опешил. Про такое он не думал вообще никогда, и сейчас слова Тётки-шепотухи показались ему крайне неприятными, но при этом почему-то в них словно бы что-то пряталось. Что-то такое, что было даже не просто правильным, а побольше.

— Не знаю, — сказал он на всякий случай.

— Он поступил несправедливо, — строго сказала тётка. — Он обокрал мёртвую, а затем надругался над её костями, чтобы получить кольцо. Он совершил низкий и подлый поступок.

— И чего, что-то хорошее на завале брать нельзя, что ли? — с испугом спросил Авдей. — Потому что это плохо?

— Ой, ну ты дурак, — рассердилась тётка. — Можно брать, если оно отдельно лежит. А вот если на ком-то мёртвом, то не надо. Непорядочно это.

— Понял, — смущенно сказал Авдей. — Да это и страшно, наверно, если кто-то мёртвый.

— Не очень, — успокоила тётка. — Мёртвых не надо бояться, они на самом деле безобидные. Живых бойся. Хотя… нет, про это в следующий раз как-нибудь расскажу. А сейчас давай я тебе притчу поведаю про жадную и завистливую Машку, и её бедную мамашку. Хочешь?

— Давай, — с облегчением ответил Авдей.

— Хорошо. Итак… Жила-была в одном дворе девица, завидовать мастерица. Звали её Машка, хотя это я придумала, ведь на самом деле никто уже и не помнит, как её звали, потому что давно дело было. Жила она, значит, и всем подряд завидовала. Платье новое у подружки — Машка ночь не спит, переживает. Мать платье достанет, Машка порвет на следующий день. Ремень для приёмника новый у одногрупника — Машка чуть не слезами заливается. Мать достанет — Машка на следующий день ремень тот потеряет. Соседка яблок желтых из магазина принесла — Машка из своей мамашки всю душу вынет, чтобы та пошла, и тоже яблок таких добыла. Мать достанет — Машка жрать не станет, не такие сладкие оказались, какими казались. Мамаша её бедная уже и не знала, куда деваться, и как доче угодить. Стояла она как-то в очереди, и разговорилась с одним старым старичком. И пожаловалась, что, де, дочь покоя не даёт, всё время зависть её берет. А вещи, которые мать с трудом добывает, дочь вовсе и не ценит. Разбить может, порвать, сломать, уронить, потерять. Ох, милая, отвечает старичок, беда твоя мне знакома. Хочешь, вылечу от зависти дочь твою? Хочу, отвечает мамашка. Тогда вот чего. Сегодня вечером отправь её во двор, а я туда тоже приду, и увидишь, чего из этого выйдет.

…Отправила вечером мамашка свою завистливую Машку во двор, белье снимать, а сама в окошко с тревогой смотрит, потому что Машка глазами туда-сюда зырит, пока белье снимает, чему позавидовать снова ищет. И тут входит во двор тот самый старичок. На нём новый пиджачок…

— Лоскутный? — тут же спросил Авдей.

— Ага, тот самый, — подтвердила Тётка-шепотуха.

Новый пиджачок лоскутный, ремень у приёмника полосатый, ботинки наваксенные, и перстень на пальце, с зеленым камнем. Сел старичок на лавочку, типа передохнуть решил, а сам украдкой на Машку поглядывает. Та, конечно, уже давно старичка заприметила, и чуть на слёзы не изошла, уж больно глянулись ей и пиджак, и ремень, и перстень. Старичок сделал вид, якобы только что её заметил, и спрашивает:

— Чего это вы, девушка, ко мне нездоровый интерес такой проявляете? В кавалеры я вам не гожусь, староват, лысоват. Да и незнакомы с вами мы, так что взгляд ваш я уразуметь не могу.

— Ремень у вас красивый больно, и пиджак, и колечко, — вздохнула Машка. — Вот бы мне такое, я бы зажила. Надо мамке сказать, что мне тож такое надо, пусть подсуетится.

— А чего это мамке-то? Лет вам, девушка, сколько? — спросил старичок.

— Пятнадцать, — ответила Машка.

— Ну, раз пятнадцать, надо самой за работу браться. Вы, видать, завидуете мне, раз хотите пиджак, ремень, и перстень. А ещё вы хотите, чтобы ваша мамаша вам это принесла, а вы владели. Вот только так не получится.

— А как получится? — у Машки загорелись глаза.

— А сама заработай, — предложил старичок. — Одним днём не выйдет, конечно. Три вещи, значит, и дней будет три. Согласная ты?

— Согласная, — тут же сказала Машка, потому что в этот момент перстень на пальце старичка блеснул загадочным зеленым светом.

— Только будет условие у меня, — продолжил старичок. — Мать не просить, помогать не заставлять. Справишься, будет вещь твоя. Не справишься, не обессудь.

— Ладно, — сдалась Машка. — А чё делать-то надо?

— Первое задание за ремень, чтобы почин был. Значится так. Утром, девица, приходи ко мне домой, и я тебе там работу дам. У меня в подвале крысы всё засрали. Так что тебе веник в лапы, и устрой им привет от папы. Поняла?

— Неее… фу… фи… — заныла Машка. — Крысы же грязные, вонючие! Я лучше мамку попрошу, пусть она…

— Нельзя, — строго ответил старичок. — Хочешь ремень? Тогда позабудь про лень. Жду утром.

Сказал так, и ушёл восвояси.

Утром Машка к нему отправилась, и до обеда с крысами хороводилась. Измазалась, испачкалась, но кое-как убралась, хотя особо убираться и не умела. Пришла она, перепачканная и вонючая, к старичку, а тот ей и говорит:

— Вижу, старалась. Только вот чего, забыл сказать. Ремень, да и прочее, отдам тебе только после того, как все три задания сделаешь…

— Это нечестно, — тут же сказал Авдей, перебивая тётку. — Он её обманул!

— Точно, — с удовольствием подтвердила Тётка-шепотуха. — Именно так и было. Он её обманул. Но ты слушай дальше.

— Это нечестно! — закричала Машка. — Я же так старалась, а ты…

— Мать твоя, чтобы платье тебе купить, тоже старалась, — сказал старичок. — А ты что сделала? Помнишь? Порвала его в первый же