Белая птица судного дня - Екатерина Витальевна Белецкая

Лицо Овела вдруг стало злым, но лишь на долю секунды.

— Не вы, — ответил он. — Передачу осуществлял рауф.

— Мы тоже рауф, — напомнил Скрипач.

— Не совсем, — покачал головой Овела. — Но это сейчас неважно. Да, передачу осуществлял рауф, и…

— Это был Фэб, — тихо произнес Ит. — Передачу осуществлял именно он. Но не мы с братом. Так что формально мы не причастны к факту передачи.

— Вы должны были его остановить, — тут же возразил Овела. — Если, конечно, вы осознавали низость его поступка. Так что ваша причастность под вопросом.

— Он наш начальник, — заметил Скрипач. — Глава госпитального подразделения. Субординацию никто не отменял.

— Нет, причина не в этом, — Овела поджал губы. — Он ваш муж.

— Нет, Фэб не мог бы физически являться нашим мужем, и не являлся им, — покачал головой Ит. — Он был нашим скъ’хара, и в большей части человеческих языков аналогов для этого понятия нет, потому что эволюционные пути развития разных видов в вашем случае не предполагают появления кластера данного понятийного ряда. Думаю, уважаемый гражданин Овела, вам известно, что эволюция тройных рауф, и прочих видов, от растений до пресмыкающихся, существующих на их планетах, обычно в полтора раза длиннее, чем эволюция любого подвида человека. Именно по этой причине. Более сложная цепочка передачи генетического материала от предков к потомкам приводила к удлинению периодов изменения, и к более медленному росту популяций, до определенного предела, конечно. Зато потом рауф обычно очень быстро нагоняют, достигают высокого уровня развития, и зачастую превосходят тех, кто появился одновременно с ними, и поначалу их в развитии опережал, причём устойчивость нашего вида к ряду генетических болезней значительно выше за счёт более обширной поливариантности, и…

— Мне не требуется лекция, — зло сказал Овела. — Факт остается фактом. Можете называть это как угодно, но он являлся вашим родичем, которому вы не осмелились возражать. В результате мир после вашего отбытия в неизвестном направлении оказался поражен вредоносной скверной идеей.

— Какой? — спросил Скрипач.

— Идеей о том, что в одиночку можно осуществлять подобные проекты, и о том, что они могут мыслить себя из-за этого знания, как высшие существа, способные покорять пространство и захватывать миры.

— А они не могут? — удивился Скрипач.

— Конечно, нет. Они для этого слишком доверчивы, наивны, и хрупки, — Овела вздохнул. — Нам пришлось потратить немало времени, чтобы истребить эту идею, и вдохновить их идеями новыми. Чистыми, безопасными, безвредными, и благородными. Подходящими для этой расы, и для этой цивилизации.

— Простите, в момент нашей работы на планете проживало около двенадцати миллиардов людей, — Скрипач нахмурился. — Сейчас, если верить статистике, предоставленной Официальной службой, население планеты — это миллиард разумных. Куда делись остальные одиннадцать миллиардов? Вы не подскажете, уважаемый гражданин Овела, такое сокращение численности популяции произошло случайно не вследствие их ознакомления с вашими идеями?

— Это недопустимо, — резко сказал Овела. — Что вы себе позволяете?

— Всего лишь вопрос, причём абсолютно невинный, — заверил Скрипач. — Эти вещи, на мой взгляд, вполне могут быть взаимосвязаны. Разве нет?

Овела смотрел на Скрипача тяжелым неподвижным взглядом.

— Мой брат неудачно пошутил, — сказал Ит. — Уважаемый гражданин Овела, честно говоря, мы не совсем понимаем суть вашей претензии. Вероятно, потребуется дополнительное разбирательство. Это так?

— Да, это так, — кивнул тот в ответ. — И на время этого разбирательства я требую, чтобы вы не покидали орбиту. Ваш корабль будет заблокирован, и любая попытка покинуть нас обернется…

— Мы не собираемся покидать вас, бежать, или делать что-то, что может даже потенциально нанести вред кому бы то ни было, — сказал Ит. — Кроме того, у нас продолжается ещё одно разбирательство, по делу Официальной службы. Нам не нужно угрожать, мы хотим содействовать и сотрудничать.

— Вы? — Овела усмехнулся, впрочем, глаза его при этом остались такими же, как и прежде. — Не представляю себе, каким именно образом и в чём вы можете оказать нам содействие. Да этого и не требуется, хотя бы потому что у нас нет проблем, в которых могла бы понадобиться помощь конклава Санкт-Рена.

— Последний вопрос, — Скрипач поднял голову. — Гипотетически. Допустим, вы признаете нас виновными. Не представляю, правда, в чём мы виновны, но всё же. Вероятно, вы захотите нас наказать? Каким образом?

— Я не принимаю решения такого рода, — ответил Овела. — Если подобное произойдет, вердикт будет оглашен отдельно. И не мной. Сейчас у нас не хватает данных для разбирательства, поэтому мы будем вынуждены провести расследование.

— Хорошо, — кивнул Ит. — Мы будем с ним ознакомлены?

— Да, с моментами, касающимися непосредственно вас. Далее будет принято решение, — Овела встал. — Сейчас вы можете вернуться на свой корабль. Покидать корабль самовольно запрещено. До встречи.

— И вам всего хорошего, — покивал Скрипач. — Мы будем ждать.

* * *

— Какая хитрая тварь, — покачал головой Скрипач, когда они вернулись на Авис. — Да ещё и наглая.

— Рыжий, зря ты так себя повёл, — заметил Ит. — Не стоило его злить.

— Стоило, — тут же возразил Скрипач. — Его удавить стоило за одиннадцать миллиардов человек. А ты говоришь, злить.

— Маловероятно, что это сделал именно он, — сказал Ит.

— А есть разница, кто из них это сделал? — прищурился Скрипач. — Этот урод в данный момент является непосредственным участником событий, если ты не заметил.

— Я заметил, — спокойно сказал Ит. — Но ты повел себя несколько развязно, а это в данных обстоятельствах не самый лучший вариант.

— Ох, ладно, — сдался Скрипач. — В следующий раз напущу официоза, как это сделал ты. Мне не сложно. Просто…

— Что просто? — спросил Ит.

— Просто, как ты можешь догадаться, я не в восторге от происходящего, и от его слов тем более, — вздохнул Скрипач.

— Было бы странно, если бы ты был в восторге. Авис, что там с этой их блокировкой? — спросил Ит. — Расскажи, что именно они делают?

— Ит, это несколько… неожиданное решение, — сказала Авис. — Не стандартное. Меня блокируют физически.

— Чего? — удивленно спросил Скрипач.

— Признаться, я с трудом успела обезопасить себя, когда они начали действовать. На поверхности моего корпуса