Белая птица судного дня - Екатерина Витальевна Белецкая

добро от зла, и всё помнит. И, в-четвертых, она о том, что у Новой Эры повсюду есть глаза и уши, и она проступков, пусть даже от подростка, терпеть не станет. Не положено это. Понял?

— Ну, типа, да, — покивал Авдей. — Погоди. Так, значит, за ней потом роботы всю жизнь следили, что ли? — вдруг понял он. — Она так и жила, что они постоянно…

— Ну да, — подтвердила Тётка-шепотуха. — Так и есть. Они за всеми следят, Авдюш, и это благо. Потому что когда ты под присмотром, ты под защитой. Вот, например, мамке ты сказал, что пойдешь к Илюхе. Правильно? И она тебя пустила. А почему?

— Потому что я работу по дому сделал, — ответил Авдей.

— Я не про то, — с легким раздражением произнесла Тётка-шепотуха. — Отпустила, потому что за тебя не испугалась. А не испугалась, потому что точно знает: никто тебя не обидит. Не нападет на тебя, не убьёт. А всё почему? Потому что под присмотром мы. Во благо.

— Ааа, — протянул Авдей. — Теперь понял. Спасибо, тёть. То есть, получается, за Машкой этой потом всю жизнь роботы приглядывали. И правильно. Поделом ей.

— Ты не понял, — кажется, Тётка-шепотуха вздохнула. — Они за всеми приглядывают. Постоянно.

— Погодь. И за мной, что ли? — дошло до Авдея. — Но я же такого не делал ничего, почему за мной тоже?

— Потому что за всеми, — терпеливо ответила тётка. — Чтобы никто никому не навредил.

— Да ладно, не навредил, — Авдей шмыгнул носом. — Вон мне мамка вчера за завтраком чуть половником по лбу не навредила, и никто её не наказал.

— Ой, сравнил тоже, — фыркнула тётка. — Ты, небось, врать примерился, вот она и обозлилась. Дело семейное.

— Не, она решила, что я бухать буду, — мрачно сказал Авдей. — А я и не пью вовсе. А она…

— Не расстраивайся, — пожалела его Тётка-шепотуха. — Не надо. Ты про другое подумай.

— Про роботов, что ли? — спросил Авдей.

— Про них, — подтвердила тётка.

— Ну, сюда он не лазают, — Авдей задумался. — Значит, меня не видят, и про меня не знают.

— Знают, — возразила Тётка-шепотуха. — Но ты ничего плохого не делаешь, вот тебя и не трогают. Подумаешь, мальчишка в подвал залез.

— Но я не хочу, чтобы они за мной следили, — Авдей насупился. — Найду вдруг что-то хорошее, а они того…

— Им до твоего барахла дела нет, — успокоила Тётка-шепотуха. — Но одному приёму я тебя научу. Делай, чего они тебя ждут, понял?

— Не-а, — помотал головой Авдей. — Это как?

— Веди себя обычно. Ну, полазал ты тут, в подвале, да? — спросила Тётка-шепотуха.

— Типа да, — кивнул Авдей.

— Выйдешь на улицу, вынь из кармана провод, да поверти его в руках, чтобы видели — лазал парень, провод нашел. Это для них нормально, это не плохое что-то, — объяснила Тётка-шепотуха. — Вот если бы ты, к примеру, кусок скелета с кольцом вынес, как тот парень, про которого Илюха тебе рассказал, тогда другое дело. Это плохо. А провод — нормально.

— Понял, — кивнул Авдей.

— И помни, что они тебе не враги, — твёрдо сказала Тётка-шепотуха. — Прятаться от них не надо, всё равно поймут.

— То есть просто плохое не делать, — покивал Авдей. — Ну, это я легко.

— Легко, да не очень, — возразила тётка. — Матери почаще помогай, малых не обижай, ну и ври поменьше. Новая Эра, она не любит, когда люди врут.

— А зачем ей это? — резонно спросил Авдей. — Ну, чтобы люди не врали.

— Чтобы вы хорошими оставались, — серьезно сказала Тётка-шепотуха. — Чтобы общество цельное было, дружное, и доброе.

— Потому что сама Новая Эра добрая, да? — догадался Авдей.

— Типа того, — согласилась Тётка-шепотуха. — Люди, они, понимаешь, бывают с гнильцой. Иногда. А когда они с гнильцой, они и сами себе могут навредить, и тем, кто вокруг. Соображаешь? Поэтому за людьми догляд нужен. Потому что на десять тысяч хороших может одна Машка такая попасться, а ты сам подумай, скольким людям она навредить способна?

— Эээ… — Авдей нахмурился. — Мамке своей разве что.

— Да ладно, — хмыкнула Тётка-шепотуха. — Только ли мамке? Вот выросла бы она такая, плохая, и стала бы вредить всем подряд. И мужу, и деткам, и на работе. А так её вразумили, и она нормальная стала.

— Но… — Авдей с трудом формулировал сейчас свою мысль. — Но ведь она не того… не была согласная на самом деле с тем, что старик сказал, да?

— Твоя правда, — согласилась тётка. — Не осознала она, и не раскаялась. Но, — Тётка-шепотуха сделала паузу. — Но так ли это важно, Авдюш?

— А разве неважно? — удивился Авдей.

— Кому её раскаяние нужно? — резонно спросила Тётка-шепотуха. — Главное, что она обществу вредить больше не будет, а что у неё там в голове — на тот момент была ерунда. Пусть бы что хотела, то и думала.

— На тот момент? — переспросил Авдей. — А на этот чего, нет?

— А на этот нет, но это и неважно тебе, — Тётка-шепотуха посерьезнела. — Если кратенько совсем, то на этот не нужно, потому что вы все невинные, понимаешь? Тебе в голову придёт кому-то завидовать, если на нём штаны-заплатники?

— Нет, — помотал головой Авдей. — Просто думаю, что такие же хочу, и как заработать на них…

— Вот, — торжествующе сказала Тётка-шепотуха. — Вот и я про то говорю. Вы хорошее общество, воспитанное, доброе. Понял?

— Ну, да, — Авдей улыбнулся. — Понял вроде.

Он сейчас чувствовал облегчение, но в то же время — в этом облегчении, в самом его нутре, и в том, что Тётка-шепотуха его хвалила, словно скользнула внезапноневидимая и неосязаемая тень. Впрочем, что это за тень, Авдей так и не догадался, потому что, потеряв её из виду, тут же о ней позабыл. Главное, что мы хорошие, думалось ему. А провод я подберу, и на улице шмелям покажу, пусть видят. Так надёжнее будет. Наверное.

Глава 6

Закон