Оскоров в ЦРБ - Валерий Александрович Гуров

Я покачал головой. Всё понятно. Удивительно, что такое происходит, но, с другой стороны, случается всякое…

— Обязательно свозите, только немного позже, — я сжал его руку. — Позвольте спросить, кто Ваш врач?

Борис Дмитриевич кивнул в сторону почтительной девочки.

— Так вот она.

Доктор, которую я принял за санитарку, стояла в ожидании лифта, уткнувшись в телефон и не проявляя никакого участия в жизни пациента.

— Что, и оперировала она? — вскинул я бровь.

— Да… — простонал пациент.

— Сегодня же примут меры, чтобы Вам помочь, — поддержал я мужчину. — Правда, Вам придётся задержаться в отделении…

С грохотом открылись двери лифта, заглушая мой голос. Врач-санитарка вспомнила о пациенте и схватилась за каталку, ей помогала ещё одна девочка.

— Борис Дмитриевич, — обратился я к пациенту, — обещайте мне, что сводите дочь в Военно-медицинский музей? — пытаясь перекричать нарастающий грохот закрывающихся дверей.

— Обещаю, — донеслось из отъезжающего лифта.

Я направился к посту медсестры — надо было разъяснить ситуацию с пациентом, а заодно и решить свой вопрос. К счастью, пост располагался всё там же, где и тридцать лет назад.

— Девчата, доброе утро, — обратился я к постовой медсестре.

Девушка с озабоченным лицом перебирала какие-то бумаги, но, подняв ко мне голову, просияла улыбкой.

— Здравствуйте…

— Подскажите, как мне увидеть заведующего? — приступил я сразу к делу.

— Ох… Даже не знаю, что Вам сказать… — медсестра искренне расстроилась, что не в силах помочь. — Доктор Самохвалов на совещании с начальством…

— Кому нужен доктор Самохвалов? — перебил девушку глубокий и мягкий голос.

Его обладателем был сухопарый мужчина средних лет с острыми и резкими чертами лица. На носу очки с продолговатыми линзами.

— Так вот мужчина спрашивает… — отчиталась постовая сестра.

— Здравствуйте, — я протянул руку для приветствия. — Позвольте отнять минуту Вашего времени? Мне по делу.

Мужчина окинул меня оценивающим взглядом, выжидая. Глаза бегали, на лбу появились складки. Он не хотел со мной общаться, но не мог найти повод для отказа.

— Только если быстро, — вынужден был согласиться заведующий. — Прошу за мной.

Он жестом пригласил меня проследовать за ним. Мы дошли до уже знакомой мне двери с табличкой «Самохвалов А. А.», и хозяин кабинета, отперев дверь, пропустил меня внутрь. Справа шикарный кожаный диван во всю стену, слева огромный стол со столь же огромным офисным креслом. А напротив стола маленькая хлипкая табуреточка, на которую мне предложили присесть.

Заведующий сидел за своим столом и смотрел на меня. Он явно не стремился проявлять инициативу. Странно. Меня учили, что первые шаги всегда делает сильный, помогая тем самым более слабому, в нашем случае просителю. Но это было давно. Нынче, видимо, учат иначе. Или вообще ничему не учат.

— Меня зовут Оскаров Пётр Иванович. Я врач-хирург.

Самохвалов сидел за своим столом и не проявлял никаких эмоций. Даже бровью не повёл. Видимо, мысленно корил себя за слабохарактерность и неумение отказывать людям…

— Хочу стать хирургом вашего отделения, — продолжил я.

— Хм, и что же Вы умеете, молодой человек?

Заведующий опёрся правой рукой о подлокотник кресла и, в ожидании признания, наклонился ко мне. Он до сих пор не представился. Значит, не планирует продолжительной «дружбы».

— Думаю, с задачами, которые могут возникнуть в больнице скорой помощи, справлюсь, — улыбнулся я.

— Вы не переоцениваете свои силы? — А. А. вскинул брови.

— Отнюдь, — уверенно ответил я.

Я был категоричен. Но без этого было никак нельзя — прояви я слабину, и А. А. сожрал бы меня со всеми потрохами, как десятки «просителей», что сидели на этой табуретке до меня. Но со мной это не выйдет.

— Где Вы сейчас трудитесь? — уточнил мой собеседник.

— В поликлинике при ЦРБ, в 5 километрах за городом.

Я понимал, что эта информация работает против меня. Но, будучи уверенным в своих навыках, я позволил заведующему насладиться моментом. Его губы растянулись в улыбке.

— В поликлинике? — голос сорвался, потеряв глубину.

Он откашлялся и продолжил. Но подойдя к вопросу с иной стороны:

— Я хорошо знаком с вашим главным врачом — он хороший человек, — к голосу мистера А. А. вернулась мягкость и глубина. — Мы с ним плодотворно сотрудничаем.

Это был нехороший знак. Васька успел зарекомендовать себя не с самой лучшей стороны. И сотрудничество с таким человеком не могло не бросить тень на репутацию заведующего, что располагался напротив. А тем более дружба. Я бы не стал таким хвастаться.

— Возможно, и нам с Вами перейти к сотрудничеству? — он вскинул бровь. — Прошу Вас оставить свои контактные данные? Моя помощница с Вами свяжется и обсудит детали?

Помощница? У врача? Что за нововведения? Зачем?

— Простите, но я пришёл к Вам с другим вопросом, — вернул я собеседника к нашей беседе.

— Молодой человек, — заведующий позволил себе пренебрежительный тон, — Вы находитесь в больнице скорой помощи. Тут высочайшая нагрузка. После поликлиники Вам эта работа покажется адом!

— Не покажется, — уверенно возразил я.

— У Вас недостаточно навыков для работы в условиях жесточайшего давления, — настаивал А. А. Самохвалов, — В институте такому не учат! Вы не готовы!

— Дайте мне выполнить одну операцию под Вашим контролем. Любую. После этого испытания и решите, готов я или нет.

— Для столь молодого человека звучит слишком самоуверенно.

Самохвалов откинулся назад на спинку кресла. Сомнение в его глазах осталось. Пока и этого было достаточно.

Я встал, давая понять, что разговор окончен.

— Вот мои контакты, — я положил на стол лист с номером телефона, показывая, что это не пустая болтовня. — Как решитесь со мной поработать — звоните.

Заведующий поторопился схватить лист бумаги. Проверив, есть ли на нём номер, он спрятал бумагу в нагрудный карман.

— Да Вы присаживайтесь, молодой человек, — примирительно проговорил А. А. — Необходимо всё тщательно обсудить.

Я не последовал настоянию заведующего.

— У меня нет времени на болтовню, — отрезал я и направился к двери.

Но как только я протянулся к ручке, дверь распахнулась. Передо мной оказалась врач-санитарка. Бледная, как её накрахмаленный халат.

— Ой, простите, — удивилась она мне. — Александр Александрович, — обратилась она к мужчине в кресле, — у Осечкина по УЗИ