Оскоров в ЦРБ - Валерий Александрович Гуров

Заведующая окинула его строгим, недовольным взглядом. Демонстративно набрала в грудь побольше воздуха и разразилась обвинительной тирадой:

— У нас худшие показатели по «Репродуктивному здоровью» во всей области! Чем вообще Вы тут занимаетесь? Если Вы не в состоянии справиться со своей работой, то, возможно, стоит подумать над увольнением?

— Ирина Леонидовна, — не смутился мой сосед, — Вы несправедливы! За прошлый месяц я выполнил почти девятьсот приёмов! Я и так вкалываю как проклятый. Всё во имя нашего отделения. Для Вас стараюсь! — его голос разливался по комнате, наполняя её заискивающими нотками. — Когда мне эту репродуктивку делать?

Всё для того, чтобы в итоге пожаловаться, — мысленно рассмеялся я. Парень набивается в любимчики. Но у него ничего не выйдет — эта девушка любит сильных, а не «удобных».

— Это не моя забота! — возразила заведующая, подтверждая мои мысли на этот счёт. — Если к концу месяца Вы не выправите эти статистические показатели, то можете писать заявление по собственному желанию!

Парень в разочаровании уронил поднятую руку. Улыбка исчезла с его лица. Он опустил голову, дабы не встречаться взглядом с окружающими. Девушка справа от него легонько потрепала его по плечу, прошептав слова поддержки. Все остальные проигнорировали его горе, так же как и до этого девушку у окна.

Было необходимо констатировать — коллектива в этом отделении нет.

Как только заведующая закончила отчитывать уролога и перешла к рутинным объявлениям, окружающие расслабились, подоставали телефоны и уткнулись в мерцающие экраны. Через минуту нас отпустили по рабочим местам.

В коридоре ко мне присоединился Аболтусов.

— Так что будем делать, Петь?

Я посмотрел на друга, не понимая, что он имеет в виду.

— Ты о чём? — сухо поинтересовался я.

— Я про начало нашей операционной карьеры! — Толик сиял и светился в нетерпении, возлагая на меня большие надежды.

— Позвони в отдел кадров межрайонного центра, — дал я команду. — До конца рабочего дня.

Он немедленно кивнул:

— Я прямо сейчас их наберу, — отчитался Аболтусов. — И тут же прибегу к тебе с докладом.

— Добро. Жду.

* * *

Я зашёл за Светой, и мы вместе направились в мой кабинет — предстояло обучиться работе на компьютере. Перед кабинетом уже сидела куча людей. Обстановка была напряжённой — люди ворчали в предвкушении долгого ожидания своей очереди.

— Как всегда, аншлаг, — хихикнула Света.

— Милости просим, — пригласил я её в свой кабинет, галантно открывая ей дверь.

В кабинете уже суетилась Лена. Её лицо было напряжено, она хмурилась, сопровождая каждое действие вздохом или ворчанием.

— Ну включайся же, — бухтела она, нажав кнопку запуска системного блока.

После чего тут же побежала за какой-то стопкой листов.

— Леночка, добрый день, — улыбнулась ей Света.

Моя медсестра проигнорировала приветствие, как и всё происходящее вокруг. Вытащив из шкафа ещё две стопки неизвестных мне бумаг, она потащила их к столу.

— Переживает из-за диспансеризации, — пояснила шёпотом Света странное поведение подруги. — Каждую копейку считает.

Я сделал вид, что не расслышал её слова — проблемы моей медсестры не должны распространяться за пределы нашего кабинета. Так что необходимо было отвлечь внимание Светы от Лены. А вот вопрос диспансеризации был мне интересен — возник удобный случай разузнать об этом поподробнее:

— Почему все расстроились при обсуждении диспансеризации?

Света пожала плечами, подошла к системному блоку моего компьютера:

— А как тут не расстраиваться? Пациентов много, нас мало. Работы и так хватает. Те, кто работает, — устают как собаки. А тут ещё дополнительная нагрузка…

— Она оплачивается? — собирал я информацию.

Плавное нажатие на круглую кнопку на компьютере — и прямоугольный блок размеренно загудел.

— Семьдесят рублей за человека, — вздохнула Света. — Один пациент — это минимум три приёма: выдать направление на исследование, само исследование и его оценка.

— Логично, — соглашался я, уткнувшись в непонятные буквы, которые пролетали на экране моего компьютера при загрузке.

— А попробуй ещё до них дозвониться! — продолжала жаловаться медсестра. — Это тоже дело непростое. В общем, одни проблемы с этой диспансеризацией.

— А как терапевты делают по тысяче осмотров в месяц? — напомнил я слова заведующей.

Она невольно хихикнула:

— Рисуют, — но засмущалась, опасаясь подставить коллег. — Давай о них не будем?

Я кивнул, соглашаясь с её предложением.

Тем временем экран посветлел, и на нём появилась рамка с двумя полями: «логин» и «пароль». Откуда ни возьмись в руках моей консультантки появился маленький клочок бумаги. Света протянула его мне со словами:

— Введите это, — кивнула она на экран. — Взяла сегодня у заведующей перед собранием.

Я быстро ввёл указанные на листе слова. Однако на экране отобразилась какая-то белиберда.

— Надо раскладку поменять на английский.

Вот и суверенитет, подумал я. Уже и пишем на языке бывшего противника. А что дальше? Деньги будем его использовать? Ну ладно, раз так, значит так — будем вводить на английском.

— Как это сделать? — спросил я.

— Shift и Alt одновременно, — ответила Света, наклонившись ко мне, чтобы показать на клавиатуре.

В этот момент дверь отворилась, в проёме показалась голова лопоухого мужчины:

— На приём можно? — поинтересовался он.

— Подождите немного, пожалуйста, — вежливо ответил я. — Запускаем компьютер.

— Ээээ, а немного — это сколько? — голова отказывалась скрыться за дверью.

Напротив меня раздался громкий хлопок — Лена бросила стопки листов на свой стол.

— Да закройте Вы дверь, — крикнула она на пациента. — Приём начинается в два, а сейчас без десяти! Имейте совесть! Уже к работе подготовиться нельзя!

Этот взрыв эмоций возымел нужное действие — мужчина скрылся. Хлопнул ящик Лениного стола, на стопки бумаг с грохотом упал огромный журнал.

— Лен, Вы в порядке? — поинтересовался я.

— Я? — после долгой паузы ответила медсестра. — Да, всё в порядке. Только надо делать эту диспансеризацию, а мне сегодня ещё на подработку… Даже не знаю, как всё успеть.

Я заново ввёл предоставленный мне логин и пароль. На экране всплыла надпись «ЕМИС», и побежала линия загрузки.

— Много у нас диспансерных пациентов? — проявлял я участие.

— В этом месяце восемьдесят четыре! — пожаловалась Лена, раскрыв журнал и отыскав в нём данные за сентябрь. — А мы ещё ни одного не провели… — её