Новая фантастика 2026. Антология №10 - Дмитрий Швецов

но ее краденый бледный огонь не смел вторгаться в оберегаемое треском пространство. Спуск с оврага привел их к основанию скального выступа, который прорезала трещина, куда едва мог протиснуться взрослый мужчина. Лежащая сверху каменная плита завершала образ первобытного портала.

В ушах стоял хриплый голос отца, объясняющего, что такие места называются «хийденкиви» – порталы в мир духов, что создает сам Хийси. К тому времени Лиза порядочно замерзла, поэтому слушала, но не вникала – понимание пришло лишь сейчас.

Рука об руку с каменным халтиа они прошли под тенью портала, оказавшись на берегу озера, посеребренного светом луны. В прошлый раз воду сковал достаточно крепкий лед, по которому они с отцом перешли на другой берег. Вцепившись ей в плечо, он бормотал тогда:

– По воде, по иголкам, по каплям крови. Над могилой, где упокоились смертельные враги. В норе, где умирают лисы.

– Ты со мной? – спросила Лиза, опустив взгляд.

У ее ботинок без движения лежал валун. Больше он не светился.

– Удачи, малыш.

Темная гладь скрывала дно. Надеясь, что там неглубоко, Лиза вступила в воду. Через несколько шагов ледяная вода перелилась через край ботинка и залила стопы. На щиколотке сырость не остановилась, поползла к икрам, а потом и к коленям. Каждый шаг к суше давался ей все труднее из-за намокшей медвежьей шубы.

Лисенок крался по свежему снегу, заглушающему и так едва слышные шаги. Он не мог избавиться от летней привычки принюхиваться, хотя сейчас важнее слух. Где-то под настом скрывался настоящий мышиный лабиринт, и по одному из тоннелей сейчас пробирался грызун. Выбрав момент, Лисенок прыгнул и двумя передними лапами проломил наст, обрушив вес тела на добычу. Замер. Услышав шорох, через два шага повторил удар. Тишина стала сигналом, чтобы рот наполнился слюной. Быстро разрыв под собой снег, Лисенок проглотил оглушенную мышь. Пятую за ночь.

Вслед за насыщением дурные мысли покинули периферию и облепили мозг, как мокрый снег. На сезоны вперед определено, кто отправится на небо. Вчера ночью старейшины собрались и поставили во главу очереди Шиксу – его друга и наставника, редкую крестовку в наших краях. Старый лис был далек от немощности – недалече как в прошлую луну поймал беляка. Тем удивительна для лисенка была кротость, с какой друг принял скорое развоплощение. Кто знает, узнают ли они друг друга в следующую встречу.

На противоположном берегу Лиза нашла узкую лощину, склоны которой густо поросли елями, а под ногами – мягкий ковер из коричневых и желтых иголок, терявших цвет, стоило ей встряхнуть шаркунком. На костяной треск погремушки слетались лесные халтиа – бесплотные и стеснительные, они выдавали себя свечением в плотных еловых кронах. Лощина закончилась прогалиной, откуда верной дороги не просматривалось. Осмотревшись, Лиза направилась туда, где тесно росли несколько рябин, обычно избегающих общества себе подобных.

Практически голые, в отдельных пучках желтых и красных листочков ветви с артритными суставами склонялись под весом гроздьев алых ягод и россыпи птиц. Судя по усеянной плодами земле, пиршество тут длилось с начала осени. Звуки шаркунка напугали свиристелей, и их желтые хвосты замелькали в воздухе. Свободные от птиц ветки рябины заняли халтиа, принявшие форму расплавленного сыра или часов, как на известной картине. Под подошвами лопались ягоды.

Шикса рычал, тщетно пытаясь прогрызть путь в переплетении веток – ловушка, что ему устроил Лисенок. Ночью они вместе наблюдали, как Хийси рогами высвободил лежащего в норе Кароту из уз плоти. Измученный больным телом халтиа особенно ярко засиял на небе зеленым, плотным сиянием, напоминающим воющую лисью пасть. Весь ритуал Шикса молчал, Лисенок же планировал диверсию. Весной они собирались погонять полевок и встретить возвращающихся птиц, на юге забывших о лисьем коварстве. Он не позволит все разрушить.

В глубине чащи выживали только по-настоящему могучие деревья, чьи корни забирали воду не только из почвы, но и из воздуха – иначе зачем им настолько выпирать над землей. Полы шкуры цеплялись за отростки; в детстве Лиза, обдирая чулки, переползала через них только с помощью отца.

Где же полая сосна?

Ответ пришел, когда она в очередной раз встряхнула шаркунком. В чаще халтиа стали попадаться настолько часто, что напоминали фанатов, стекающихся на стадион. И только на самой арене – небольшой опушке на холме – они отсутствовали. У самого обрыва, словно желая свести счеты с жизнью, стояла сухая сосна с толстыми обрубками вместо ветвей. Выскобленный ствол перенес ее в новогоднюю ночь двадцать два года назад.

Пыхтя и чертыхаясь, отец залез на ветки и обвязал их длинной тряпкой – получилось нечто вроде спирали, трепещущей на ветру. Затем пришла ее очередь. Дурно пахнущей тряпкой оказались окрашенные в красный простыни, связанные вместе. Уже перестав отличать правду от фантазии, Лиза позволила отцу обмотать себя, словно новогоднюю елку. С тоской вспоминала о накрытом столе, салатах и бутербродах, программе «Гордимся» по ТВ.

Хийси в обличье лося появился бесшумно, как призрак – вот он уже прошел меж двух камней, когда-то бывших едиными, и уперся рогами в сосну на обрыве.

Вахну, старейшина, в ужасе от признания Лисенка. Протяжно тявкнул, отправив помощников за Шиксой. Слишком поздно. Вахну обвинил Лисенка в крахе их надежд на возвращение в мир людей. Тот не понимает, зачем им люди, не помнит.

Шикса не успеет. К месту проведения ритуала Лисенка гонят надежды халтиа на будущее. Без людей и они – не они. Лесные духи почтительно замолкают, предвещая появление на опушке Хийси. Протиснувшись между корней, Лисенок влетает в нору и сворачивается в клубок, рядом с замершими костями.

Рога Хийси скребли сосну, выстругивая из нее щепки. Затем лось остановился, вытянул вперед длинную голову и заревел. Утробный звук заставил деревья содрогнуться, и облепленные снегом кроны освободились от белого плена. Их с отцом завалило; высвободив головы, они увидели, как висящая над обломанными ветвями дерева полная луна в ужасе скрывается в тени. Лес залило темно-красным свечением.

Отец поволок оцепеневшую Лизу вниз по склону, держа за шиворот. Снег попал на загривок, растаял и ледяной струйкой скатился вдоль позвоночника. Ветви деревьев тянулись к ним, корни, как черви, выползли из-под снега и пытались обвить ее ноги, но замирали в считанных дюймах. В свободной ладони, обращенной вперед, отец сжимал связку из медвежьих, судя по размеру, когтей.

Волчий вой звучал со всех сторон, нечто крупное ломилось через ельник, а тучи воронов клубились над кронами деревьев и раздраженно каркали. Озеро им не пересечь – и отец, и Лиза это понимали. На льду их окружили с дюжину лис. И заговорили с ними.