Новая фантастика 2026. Антология №10 - Дмитрий Швецов

Силин наблюдал за обстановкой на поверхности по камерам самих же дронов – камер на обшивке или обзорного иллюминатора, да даже самого завалявшегося иллюминатора, у модуля не было. Эстель оказалась планетка с характером. Чужих не любит. Обломает и камеры, и бока намнет. Мама не горюй!

К кораблю относимся как к живому существу, планеты наделяем характерами, подумал Силин. Это в нас что-то древнее отдается, что-то такое…

Сформулировать он не успел. Запищал медицинский лаб, сигнализируя – готов внедрять чип. Силин снял комбинезон и влез в узкое ложе лаба. Ложе наполнилось вязкой жидкостью. Жидкость быстро загустела так, что Силин едва мог шевелиться. Манипуляционные щупы он еще чувствовал какое-то время, но потом неприятные ощущения исчезли, и Силин заскучал. А как заскучал – стал считать овец, которые прыгают через оградку. Овцы в его воображении почему-то непременно кричали в прыжке. А когда считать ему надоело – сама операция по внедрению чипа была скорой, но нужно было дать чипу время внедриться, организму этот чип принять, свыкнуться с ним, синхронизироваться, – так вот когда ему надоело считать овец, он стал читать про себя стихи.

…и поцелуй в промозглом парке где наши лица под фонарем видны неярким – он вечно длится[1]

Чей это стих, он никак вспомнить не мог, что-то очень далекое – еще из школьной программы.

Так он развлекал себя отголосками песен, нестройными стихами, без начала и конца, пока наконец огоньки лаба не вспыхнули зеленым, и тугое желе вокруг него стало постепенно разжижаться, а потом и вовсе утекло.

Силин насухо вытерся полотенцем и аккуратно потрогал маленькую шишечку за левым ухом.

Чип «Самоцвет». Уникальная разработка наших биологов и, что важно, геологов. Чип сделан на основе минералов. Иначе – камней-самоцветов. Будучи внедренным в тело, вступая в симбиоз с человеком и его сознанием, минерал наделял носителя особым, как это смело назвали, геологическим сознанием.

Это как если бы человек вдруг стал понимать язык гор, настроение пород, перекрученных рудных жил, кипящих полей, сжатых пустот. Все сокрытое глубоко вдруг становилось понятным, ясным. Недра принимали человека за своего и рассказывали свои тайны.

Не каждый самоцвет для этих целей подойдет. Только удивительным образом полудрагоценные самоцветы, расцветающие в отрогах старых и хмурых уральских гор. Поэтому и экспедиции геологоразведки к далеким планетам носят имена «Урал» и «Дежнев».

– Чип внедрен. Чувствую себя отлично. Начинаю выход на поверхность, – доложил Силин.

Корабль-матка не отозвался, да и не должен был – его уже унесло по орбите на другую сторону Эстель.

Силин облачился в скафандр. Проверил как двигается. Перед глазами побежали полоски и цифры зеленоватого цвета. С помощью голоса он отрегулировал, убрал лишние. Оставил только пульс, показатели дыхания и давление. Синхронизировал скафандр с модулем, а через модуль с дронами – теперь он не заблудится.

Первый выход пробный. Пеший, на своих двоих. Осмотреться, оглядеться. Если получится – пригласить Эстель на первый танец. Нежно и аккуратно.

Место для посадки модуля было выбрано спокойное – предварительная разведка не показывает даже наличия редкоземельных элементов.

Место тут тихое. Это потом появятся люди, и еще люди, и строения, и машины, много машин, много людей. Бурить, строить, жить.

А сейчас задача стояла отработать чип на спокойной волне. Отработаем.

Пара дронов вернулись и зависли над модулем, ожидая команды. Остальные не подавали признаков жизни. Два – это неплохо, два это хорошо. Не так и страшна эта Эстель.

Силин выбрался из модуля. Двигаться было непривычно тяжело, но он приспособился – сказалась натренированная мышечная память.

– Привет, Эстель, – сказал Силин, делая первый шаг.

Над каменистой, но довольно ровной поверхностью висела голубоватая дымка. Слабые завихрения возникали то тут, то там. Все это в сочетании с черными хребтинами гор вдали придавали месту вид таинственный и какой-то даже готический. Того и гляди полезут со сторон привидения или еще какая нечисть.

Эстель пряталась в дыму, как под вуалью – пока присматривалась.

Силин глубоко вздохнул и сделал еще несколько шагов.

Тут чип неожиданно ожил – сначала больно кольнуло, ударило в виски, потом резко взлетел пульс, закружилась голова, вихрем по венам пронесся огонь, стало горячо, горячо, очень горячо!

Силин с мимолетным испугом подумал, что он загорелся.

Ожгло сердце, и он почувствовал, как Эстель открывается ему, как выворачивается ее плоть, лезет наружу, вскрываются пласты, обнажается нутро.

Бежит по жилам, струится, торопится кровь планеты. Черные, красные, желтые, оранжевые потоки магмы рвутся вперед, несутся, текут.

Он шагнул в эту разверзшуюся перед ним бездну-речку.

Сердце его забилось вместе с Эстель. С ее венами, жилами, недрами. И тут их сердца ударили в унисон и слились в одно.

Сердце-самоцвет.

Роман Борисевич

От корней – к звездам

Новость о смерти отца в рейтинге самых жутких кошмаров этой недели высоко не поднялась, хотя, несомненно, выделялась среди них жуткой обыденностью. Все, что смогла Лиза – скорчить скорбное лицо перед экраном, даже горестные нотки в голосе не прижились. Адвокат забубнил о наследстве, хотя у старика остались лишь шмотки в егерской лачуге и неуплаченные налоги за десять лет. Лиза мысленно вернулась к тестированию «мозга» корабля – на этот раз сценарий включал утечку радиации из двигателя, повреждение обшивки и ссору между капитаном и главным вахтенным офицером. Пусть к Каллисто далек и труден, как для нервной системы, так и для процессоров.

Ночью в ее привычные сны о лесных чащах с покрытыми ягелем лощинами, кустами черники, водяники, и весело журчащими ручьями опять вторгся зверь. Он вышел из-за древних стволов, будучи лесом во плоти. Туловищем из гнилого дерева прорывал еловые ветви, как нос корабля режет волны. Там, куда ступали ноги лося – прямые, как юные сосенки, но с глубокими трещинами, словно кора старых деревьев, – прорастали грибы. Вытянутая голова склонялась под тяжестью ветвистых, как корни, рогов. В похожих на ламбины с илистым дном глазах зверя отражались мужчина в шкурах, стоящий под лысой кроной рябины, и девочка в пуховике с лисенком у ног. В испуганном круглом личике Лиза узнала свое.

Противный писк сообщил об аварии. AGI[2] справился с техническими проблемами, но в конфликте безоговорочно принял сторону капитана, после чего на того ополчились другие офицеры. Опять провал. Компьютер рационален до миллиардных долей числа