Новая фантастика 2026. Антология №10 - Дмитрий Швецов

π, поэтому в личных вопросах неавторитетен для экипажа, несмотря на инструкции. Психология пока не поддается имитированию. Все доступные поведенческие сценарии, что она загрузила в AGI, ни на микрон не приблизили ИИ к пониманию людей, не добавили ни тактичности, ни человеческой «искры». Лишь фальшивая эмпатия, как у психопатов.

В Петрозаводск она прилетела ночью и застала на улицах лишь сотни роботов-уборщиков, сгребающих осеннюю листву и мощными струями воды смывающих с асфальта слякоть. Открыв окно такси, Лиза подставила лицо под холодный воздух. С жужжанием насекомых над крышами скользили дроны-доставщики. Словно и не покидала столицу, но разогнавшийся в акватории залива ветер пригнал с противоположного берега запах хвои и сосновой коры, мха и прелой листвы. Запах дома.

Если ночью провинциальность города проявлялась в безлюдности, то при свете робкого осеннего солнца – в более замедленном, нежели в мегаполисе, темпе. Погружение в глушь усилилось, когда за окном поезда плотная застройка агломерации сменилась на дачные поселки, а те, в свою очередь, на отдельные фермы и хутора. Дальше лес, лес и снова лес.

Смена пейзажа за окном привела Лизу к привычным размышлениям о месте человека в экосистеме. Правильно ли отчуждение от природы? Техника, медицина, искусство – каждый продукт цивилизации все дальше отдалял людей духовно и физически от мест, где правят первобытные инстинкты, где лиса вцепляется в горло русака, как и ее предки миллион лет назад. В глухих лесах слабый разум человека охотнее отрицает рациональность и впускает ростки поверий и легенд. Болезни и смерти связываются с происками нечисти, а спасение от них кроится в оберегах и духах-защитниках.

Выйдя на станции и оказавшись перед мощными стволами сосен, Лиза вцепилась в телефон, как скалолаз в веревку, не дающую ему провалиться в пропасть. Железная дорога представилась ей венулой цивилизации, а грунтовая дорога до въезда в «Метсолу» – капилляром, связывающим отдельные участки органа. Стареньким внедорожником управлял болтливый парнишка в коричневой куртке. Вел он принципиально одной рукой – левой, выставляя напоказ нашивку с логотипом государственных инспекторов: щит с изображением медведя. Артур, так он представился, прекрасно знал, кого и куда сопровождает, но это не помешало ему выдать протяжное «О-о» при виде Лизы.

– Вы такая… современная.

Черные радужка и зрачок слились в бездонные колодцы; лишенные света круги скользнули от приборной панели к ее лицу.

– Как это понимать? – раздраженно спросила Лиза.

– Ваш отец одевался иначе.

– Как вы? Он же тоже был инспектором.

– Официально да, – объяснил Артур. Козырек его темно-зеленой кепке смотрел в сторону Лизы, имитируя беседу лицом к лицу. – По факту служил и инспектором, и егерем, и лесником. Иван Максимыч очень неохотно покидал заповедник. Да всего раз, наверное, когда ваша мать умерла.

– Отец не был на похоронах.

Резкий ответ сбил с Артура не только налет словоблудия, но и юношескую миловидность.

– Наверное, я что-то напутал.

По лесной дороге, заросшей травой и мелкими деревцами, которые скребли по днищу внедорожника, они ехали в почтительном молчании. На исходе своего терпения Лиза разглядела впереди лесную хижину: бревенчатый сруб, покрытая мхом крыша с торчащей, словно гриб, печной трубой. Забора не было, и Артур остановил внедорожник прямо перед дверью, зашторенной вылинявшей пятнистой шкурой.

– Мы ничего не трогали, – сообщил инспектор. – Хижина принадлежит государству, но личные вещи – вам. Я подожду в машине.

– А ключ?

– Думаете, лисы могут планировать ограбление? Простите, – торопливо добавил он, стирая улыбку с лица. – Там щеколда.

Первобытная дикость снаружи уступила ретро-уюту внутри: железная кровать с толстенным матрасом, плед и грелки; кирпичная печь с варочной плитой, занятой чайником и кастрюлей с засохшей кашей; письменный стол, а над ним ряды полок с книгами по этнографии. Даже в глуши у отца не выветрилась страсть к карельскому фольклору. В шкафах Лиза нашла контейнеры с крупами и мукой, пакеты сушеных овощей и фруктов, приправы, консервы и банки с вареньями. Рядом с подушкой лежала аптечка, и по препаратам сверху она легко выявила запущенные проблемы с сердцем. Недалеко от хижины, как сообщил Артур, они и настигли отца.

На исцарапанной столешнице лежала раскрытая книга со избитым названием «Deus ex machina». Она пролистала работу, занимавшую отца в последние часы жизни. Речь в ней шла… нет, не о ленивых развязках, а о духе/призраке в творениях людских. В ящиках Лиза нашла несколько фотографий матери и груду записных книжек, где отец проявил себя изобретательным карикатуристом. Рассматривая пузатеньких, как пеньки, или худых и пятнистых, как березы, человечков, она могла держать на дальней орбите то, что не нашла в хижине ни одной своей фотографии.

На четвертинке окна притаился еще один рисунок. Короткие ручонки и ножки из осколков камня и овальное, как яйцо, туловище. Лиза моргнула: нарисованный на стекле человечек пошевелился. Сбросив оцепенение, он забрался на кочку, цепляясь за ветви можжевельника. Не веря своим глазам, Лиза выбежала на улицу, прошла вдоль бревенчатой стены и заглянула за угол. За вскопанной грядкой она отыскала взглядом кочку с можжевельником, но среди колючих ветвей никого не было.

Артур спал на водительском сидении, свесив голову на плечо. Рядом с машиной, на пеньке среди расколотых дров мерно раскачивался валун, покрытый белым лишайником. При приближении Лизы порода развалилась на конечности, голову и туловище. Два черных пятна хаотично плавали по таллуму лишайника, словно существо внутри искало слабую точку, откуда можно вырваться из каменного плена.

Иногда кляксы деформировались и имитировали человеческие черты, вставая на место то ушей, то глаз, то сливаясь в подобие рта. И это попытки выдавали разумную волю, стоящую за движение пятен.

Скверно управляя конечностями, существо скатилось по колотым дровам к ногам Лизы. С визгом она отпрянула, ударившись спиной о пропитанный кровью разделочный столик. Хлопнула дверь машины, и через пару вздохов Артур подбежал к ней и помог подняться. Лиза не могла сформулировать свою мысль и тупо тыкала пальцем в валун.

– Что такое? Споткнулись?

– Он… живой.

– Камень? – скептически улыбнулся Артур. – Такое с ними бывает. Идешь по лесу, вроде все чисто, но нога цепляется то за камень, то за ветку.

– Он двигался, черт возьми!

– Уверены?

– Еще как.

С неожиданной легкостью Артур поднял валун и начал баюкать его.

– Ты двигался что ли? – сейчас он напоминал взрослого, притворяющего ради ребенка, что кукла живая. – Осторожнее надо быть.

– Осторожнее?..

Валун на руках вновь раскололся, превратившись в существо, где черные пятна скопировали черты лица Артура, но состарили их. Два похожих лица, одно цветное, другое черно-серое и морщинистое, повернулись к Лизе. Дрожь пробежала по ее спине. Добежав до хижины, она захлопнула дверь и подперла