Женщина, создавшая короля. Книга 1 - Ким Чжи Ын

– Если он совершил измену, то должен понести наказание. Уже одно то, что вы не казнили его, – великая милость, за которую я бесконечно благодарен.

– Раз вы так говорите, мне становится спокойнее. Пока вы здесь, присмотрите за Сухо и позаботьтесь о его лечении. Я прикажу придворным лекарям прислать лучшие снадобья.

– Ваше величество, это неоценимая милость!

– Однако я позвал его не только ради этого. У меня есть к нему несколько вопросов.

– Спрашивайте, ваше величество.

Мён внимательно посмотрел на молодого человека. Тот едва держался, сидя так неустойчиво, что, казалось, вот-вот рухнет на пол. Его тело дрожало от усталости и боли.

– Ты многое перенес, Сухо. Если бы я знал, что это ты, я бы не позволил тебе страдать всю ночь.

Взгляд глаз Сухо, заляпанных кровью из ранки на веке, устремился к королю. На его губах промелькнула слабая, почти насмешливая улыбка, из пересохшего и охрипшего горла вырвались слова:

– Бла… года… рю за… безмерную милость, ваше величество!

Сухо, несмотря на изнеможение, выкрикнул эти слова изо всех сил. И Мён, и Икхун прекрасно это понимали. Будто издевался над отцом, который всего несколько минут назад точно так же склонял голову и громогласно восхвалял королевскую милость.

Мён почувствовал себя неловко и бросил взгляд на Чха Икхуна. Судя по всему, отношения между отцом и сыном так и не наладились. Но чтобы так открыто показывать свое презрение к отцу, даже перед королем…

Мён покачал головой и, вернувшись на свое место, достал что-то из ящика и небрежно бросил на пол. Икхун и Сухо одновременно опустили взгляды на вещь перед ними.

– Он так и не сказал, кому это принадлежало.

Едва задав вопрос, Мён осознал его бессмысленность. В глазах Сухо читалась твердая решимость: даже если придется умереть, он ничего не скажет.

– Стража подозревает, что ты был здесь не один. Я хотел бы оправдать тебя, но из-за найденного разорванного платья не могу этого сделать.

– Это мое, – шевельнулись потрескавшиеся и пересохшие губы. Сухо ответил без малейших колебаний.

Король тяжело вздохнул:

– Но ведь ты сам сейчас в таком платье.

– И все же оно мое.

Сказано это было не просто так, но все же… Сухо был истинным сыном Чха Икхуна. Когда он что-то решал, то становился до жути похож на своего отца. От их упрямства и настойчивости пробирал холод. Было ясно: сколько ни спрашивай, Сухо будет повторять одно и то же. Значит, нужно сменить тактику. Раз он не собирался говорить, следовало назвать догадку самому.

– Может ли это принадлежать принцу Мухону?

К счастью, слова попали в цель. Сухо вздрогнул почти незаметно, но Мён уловил это. А вот заместитель главы государственного совета явно был ошеломлен. Как только прозвучало имя принца Мухона, Сухо мгновенно замкнулся, будто спрятался в раковине. Вместо него заговорил Икхун:

– Ваше величество… Что вы только что сказали? Принц Мухон?

Мён, не произнося ни слова, слегка повернул лицо к запинающемуся сановнику, медленно прикрыл глаза и вновь открыл их. Этот жест сам по себе служил ответом.

– Вам когда-нибудь доводилось слышать…

– Что именно, ваше величество?

– Слухи о том, что принц Мухон все еще жив.

Не дождавшись окончания фразы, Икхун выкрикнул еще громче, чем когда умолял о прощении для сына:

– Это невозможно, ваше величество! Все видели его сожженное тело!

– Я знаю. Я сам видел его останки, как я могу сомневаться? Но ходят слухи, что… тело подменили.

– Что?

– Говорят, в ночь пожара в королевской тюрьме царил хаос, и тело подменили.

– Это… это невозможно! Да, хаос, но это же королевская тюрьма, где даже мышь не сможет проскользнуть! Как могло случиться, что преступника так беспечно упустили?

– Верно. Это маловероятно. Но даже самая надежная защита могла дать трещину.

Король улыбнулся, будто уже не сомневался в достоверности слухов. Лицо Икхуна, напротив, становилось все бледнее. И это было вполне естественно. Если платье служанки действительно принадлежало У… Если Сухо и в самом деле был с ним… Это означало лишь одно: его сын – сообщник государственного преступника. Предатель, замешанный в заговоре.

– Это всего лишь нелепые слухи! Ваше величество, не позволяйте обмануть себя этим абсурдным враньем!

– Я знаю. Я все понимаю. Но даже осознавая это, я все равно надеюсь… Надеюсь, что мой единственный брат все-таки жив. Вот почему я хочу верить, что слухи – правда. Не поймите меня неправильно.

– Ваше величество!

Крепкий, словно гора, как и подобало человеку, при жизни покойного государя Мунчжо слывшего искусным воином, Икхун вновь пал ниц:

– Ваше величество, немедленно отдайте приказ прочесать всю округу!

– Послушайте!

– Принц Мухон не может быть жив! Это невозможно! Но если, как вы сказали, вдруг окажется, что он все-таки выжил… его нужно схватить любой ценой! Вы ведь знаете, кто он! Государственный преступник, который убил покойного короля!

От яростных выкриков Икхуна лицо Мёна заметно помрачнело.

– Я не это имел в виду. Я лишь сказал, что мне просто хочется верить… Как в мечту, как в надежду.

– Ваше величество, прошу, отдайте мне приказ! Я переверну каждый камень, но докажу, что эти слухи – ложь! А всех, кто их распространяет, кто пытается смутить вас и поколебать основы государства, я схвачу и сурово накажу!

Казалось, его гнев с каждым мгновением набирал обороты. Мён попытался его успокоить, но тщетно: Икхун горел решимостью, словно государственный переворот был не где-то в далеком гадательном будущем, а свершался прямо сейчас.

Мён посмотрел на Сухо, чье лицо оставалось бесстрастным. Затем перевел взгляд на платье служанки – причину происходящего. Вздохнув, он потер виски, словно признавая поражение:

– Делайте что хотите.

– Исполню ваш приказ, ваше величество!

Как только королевский указ прозвучал, Икхун вскочил на ноги.

Первый заместитель главы государственного совета с видом человека, готового обрушить железный молот на головы виновных, стремительно вышел за дверь. Стоило ему исчезнуть, в комнате повисла ледяная тишина.

Сухо, все это время время сидевший в оцепенении, наконец поднял взгляд. Мён все так же держался за виски, словно пытаясь унять головную боль. Сухо первым нарушил молчание:

– Говорите…

Произнести единственное слово оказалось сложнее, чем он думал. Это раздражало. Боль от ран, пронзавшая тело при каждом движении, была неприятна, но гораздо сильнее беспокоило то, что с самого начала голова была мутной.

– Что ты сказал? – переспросил король, не разобрав. Сухо сжал кулак. Изо всех сил стараясь сохранить ясность сознания, он попытался говорить твердо:

– Вы добились своего… Так что… скажите… скажите, чего вы хотите.

Брови Мёна едва заметно сошлись к переносице: