Судьба, начертанная кровью - Даниэль Л. Дженсен

– Не могу.

Бьорн шумно выдохнул, прямо-таки источая досаду:

– И почему я знал, что ты это скажешь?

Беспокойство во мне сменилось тревогой, хотя я и не до конца понимала почему.

– Какая тебе вообще разница?

– Великая. – Бьорн сжал кулаки, а потом вдруг снова замер. – Слышишь?

Я вдохнула и выдохнула, прислушиваясь, и тут различила ритмичный звук. Он доносился с воды и с каждым ударом сердца становился все громче.

Весла. То был звук весел в уключинах и плеск их о воду.

И не пары, а множества.

Бьорн встал рядом, и мы оба вперили взгляд в темную гладь. И когда я увидела тень многих, очень многих драккаров, меня сковал ледяной холод.

Захватчики.

Глава 9

– Проклятие. – прорычал Бьорн, затем схватил меня за руку, и мы оба бросились бежать по причалу.

Времени было в обрез, и я молилась, чтобы воины, гуляющие на моем свадебном пиру, прихватили с собой оружие и оставались достаточно трезвы, чтобы его поднять.

Я знала, что такое набеги. Я через них проходила. Теряла друзей и родных. Набеги – это кровавая и жестокая бойня, и победители редко щадили тех, кого ловили. А Хальсар совершенно не готов к нападению.

Мы помчались по берегу, и слякоть опять окропила мои юбки. До того, как драккары уткнутся в берег, оставались считаные минуты, если не секунды, а затем враги пронесутся по улицам, вырезая всех на пути. А их даже не должно здесь быть.

– На воде все еще лед. Как норды отправились в набег так рано?

– Кто бы это ни был, они явились не грабить – они за тобой!

За мной?

– Почему? – выпалила я, тяжело дыша. – Откуда они узнали, что я здесь?

– Потому что пророчество – никакой не секрет, – ответил Бьорн. – И каждый ярл в Скаланде наблюдал и ждал того дня, когда Снорри тебя отыщет, чтобы отправить в могилу.

Пот, стекавший по мне, казалось, застыл на коже ледяной коркой.

– Почему они хотят моей смерти?

Глупый вопрос, потому что я и так знала ответ.

Бьорн посмотрел на меня сверху вниз, и его взгляд потемнел.

– Очень мало кого прельщает мысль, чтоб ими правили.

Протащив меня за большой зал, Бьорн резко остановился у потайного хода:

– Полезай. Предупреди моего отца.

А затем он сорвался с места и побежал к главным дверям.

Я проползла на четвереньках по грязи и забарабанила кулаками в люк.

– Снорри! Ильва! Захватчики!

Люк распахнулся, и в проеме показался Снорри с обнаженной грудью.

– Захватчики! – снова выдохнула я. – Много драккаров. Наверное, уже высадились.

И тут я, вспомнив, что не должна была выходить наружу, добавила:

– Я слышала крики дозорных!

– Захватчики? – взвилась Ильва. – Быть не может! Пролив еще во льду, норды не пройдут.

– Значит, это другой ярл! – рявкнула я. – Если не верите…

Из зала донеслись тревожные возгласы, и среди них раз за разом повторялось одно имя.

– Гнут! – взревел Снорри, и его глаза вспыхнули яростью.

Наклонившись, он втащил меня в комнату.

Гнут Олафсон – ярл земель к востоку от нас, и я знала о нем лишь потому, что его крепость находилась в одном фьорде от моей деревни и нам часто приходилось платить его воинам, чтобы они оставили нас в покое. Но даже так, он не мог столь быстро обо мне пронюхать, если у него не было в Хальсаре лазутчика, способного творить чары. Впрочем, какая теперь разница, как он узнал, он ведь уже здесь. И все из-за меня. Из-за того, что я якобы должна свершить. И он пришел меня убить.

– Мне нужно оружие.

Снорри направил на меня палец:

– Тебе нужно сидеть здесь с теми, кто не может сражаться, где тебя уберегут.

– Но я-то умею сражаться!

Впервые в жизни мне выпал шанс защитить свой народ от захватчиков, не тая своих чар, и этот шанс у меня отнимали.

– Я охотился за тобой двадцать лет. – Снорри сжал мои руки так сильно, что завтра на них проступят синяки. – Я отказываюсь терять свою обетованную судьбу, завладев тобой всего несколько часов назад!

Завладев. От этого слова у меня свело мышцы, будто воспротивилось само нутро, но я промолчала, глядя, как Снорри натягивает рубаху, затем кольчугу и пояс с ножнами.

– Держи ее здесь, – приказал он Ильве, а затем широким шагом вышел в хаос зала.

Я принялась расхаживать туда-сюда. Ильва надела платье на обнаженное тело – точеную фигуру с соблазнительными изгибами, что объясняло такую преданность Снорри, хотя, по моему мнению, даже идеальная грудь ничуть не перевешивала ее дурной нрав.

– Не бойся, Фрея, – произнесла Ильва. – Снорри его одолеет, и люди Гнута, проснувшись поутру, увидят дым от погребальных костров своих мертвых воинов. Сие будет знаком того, что пророчество свершается, и почтение к Снорри возрастет.

Я не боялась. Я была в бешенстве. Этой ночью, защищая меня, умрут люди, пока я вместо того, чтобы сражаться с ними бок о бок, отсиживаюсь среди беспомощных.

– Наши тоже погибнут. Тебе на них плевать?

– Не плевать, разумеется! – огрызнулась Ильва. – Я хочу, чтобы наш народ был сильным – таким сильным, чтобы никто не смел даже напасть, а для этого нужно объединить Скаланд. Ты это и свершишь.

– И как же?! – выпалила я ей в лицо, даже сама не заметив, как оказалась рядом. – Я дитя младшей богини, мои чары годятся только на то, чтобы спасать собственную шкуру. Что такого, по-вашему, я могу сделать, что заставит весь Скаланд последовать за Снорри?

– Одним богам ведомо, но что бы ты ни сделала, это увидит наш скальд. И песнью она будет нести вести о твоих деяниях по всему Скаланду, пока все до единого, и стар и млад, не принесут Снорри клятву верности.

– Тогда она споет лишь о том, как я трусливо пряталась в чертоге, словно сопливый ребенок.

Развернувшись, я вышла из покоев.

В зале больше не было воинов, только женщины, дети и старики молча сидели там, где еще недавно танцевали. Гирлянды обвисли, на тарелках поблескивали жиром объедки. Пахло медом, рвотой и страхом, и я еле сдержалась, чтобы не выбежать отсюда прочь, потому что мне здесь не место.

Нужно оружие. Нужно защитить этих людей. Нужно сражаться.

Заметив прислоненный к стулу меч, который мне подарил Снорри во время свадебного обряда, я потянулась было за ним, но вспомнила о тупом клинке. А потом взгляд упал на отцовский меч. Теперь он принадлежал Снорри,