Пару грамм — душа - Сим Симович

— Вы че там, бараны, друг друга месите?! — взревел их капитан, пытаясь развернуться, но Данила уже сгреб его в охапку и с хрустом впечатал спиной в бревенчатое ограждение.

Через сорок секунд после начала схода все было кончено.

Четверо бойцов Казани лежали в грязи, а последний, оставшись в одиночестве против четверых уцелевших «Клыков», благоразумно поднял руку вверх, признавая поражение.

Маршал ударил шестом по канату:

— Сход окончен! Победа «Северного Клыка»!

Трибуны взорвались криками. Борис сорвал с себя шлем, обнажив потную, багровую физиономию, и уставился на Нико круглыми, безумными глазами:

— Ты… ты че с ним сделал? Он же на тебя летел как товарняк! Куда он делся?!

— Поскользнулся мужик, — невинно отозвался Нико, стягивая тяжелый шлем и с наслаждением подставляя разгоряченное лицо прохладному осеннему ветерку. — Грязно тут у вас. Под ноги смотреть надо, а не клювом щелкать.

К полудню начались массовые сходы двадцать на двадцать — главная мясорубка фестиваля, где на ристалище выходили целые железные коробки.

Здесь уже никто не разбирал, кто из какого города. Клубы объединялись в альянсы: «Север» против «Юга». Сорок здоровых, наглухо закованных в латы мужиков сходились стенка на стенку, превращая огороженную поляну в филиал ада. Гул ударов алебард стоял такой, будто в лесу заработала кузнечная мануфактура.

Борис намертво вцепился в Нико и поставил его на самый опасный участок — правый стык строя, куда обычно приходился главный прорыв тяжелых пехотинцев.

И этот день стал триумфом рыжего студента.

Нико творил вещи, которые судьи и ветераны ИСБ позже, срывая голоса в тавернах, назовут «феноменом абсолютного тайминга». Он не обладал богатырской силой, не крушил шлемы сокрушительными ударами и не лез в свалку. Он просто стоял на краю строя, двигаясь с пугающей, нечеловеческой экономией движений.

Каждый раз, когда на строй «Клыков» накатывала очередная волна бронированных рубак, происходило нечто необъяснимое.

Самые свирепые бойцы противника внезапно теряли равновесие на ровном месте. Их топоры почему-то соскальзывали с кромки фанерного щита Нико, улетая в пустоту и увлекая владельцев за собой. Стоило двоим тяжелым пехотинцам пойти на прорыв сомкнутыми рядами, как один из них нелепо спотыкался о кочку, которой секунду назад там не было, и со всего маха влетал шлемом в ухо собственному напарнику. Оба с грохотом валились в грязь, утягивая за собой третьего, а Данила и Борис лишь методично «дотаптывали» лежачих короткими ударами фальшионов по правилам соревнований.

Нико казался не бойцом, а невидимым шарниром, вокруг которого ломалась вся геометрия чужой атаки. Легкий поворот корпуса, незаметный толчок щитом в плечо заваливающегося соперника, шаг в сторону — и очередной латник летит носом в мокрую глину под восторженный рев толпы.

Когда финальный сход двадцать на двадцать завершился безоговорочной победой альянса «Северного Клыка», поляна буквально сошла с ума.

— Первое место! — орал в микрофон охрипший ведущий. — Кубок «Железного града» уходит к парням из Твери!

Борис подлетел к Нико, сгреб его в охапку вместе со щитом и оторвал от земли, победно потрясая кулачищами в небо:

— Гений! Сука, чистый гений! Ты где эти уходы взял?! Тебя же тронуть невозможно, ты как кусок мыла в бане! Я тебе за этот турнир лично полуторник откую из дамаска, зуб даю!

Толпа реконструкторов ревела, хлопая победителей по помятым наплечникам.

К канатам протиснулись девчонки. Марина, раскрасневшаяся, с сияющими глазами, держала в руках сплетенный из дубовых веток и сухих осенних трав венок. Протиснувшись сквозь строй потных мужиков, она решительно подошла к Нико, с легкой улыбкой надела венок прямо поверх его растрепанных рыжих волос и, не дав опомниться, крепко обняла за шею, звонко поцеловав прямо в щеку под одобрительный свист команды.

— Я же обещала, — прошептала она ему на ухо, обдав запахом лаванды и девичьего тепла. — Ты был великолепен, Осеев. Просто невероятен.

— Служу отечественному драмкружку, — отшутился Нико, аккуратно приобняв девушку за талию и чувствуя, как внутри приятно разливается тепло от заслуженной, пусть и чисто человеческой победы.

Катя радостно совала бойцам эмалированные кружки с горячим сбитнем, Данила с гордым видом демонстрировал зрителям глубокую вмятину на своем шлеме, оставленную самарским топором, а маршалы уже тащили на ристалище главный приз — тяжелый кованый кубок в виде башенных ворот.

Нико с улыбкой сделал глоток пряного, пахнущего медом и гвоздикой напитка, оперся на край деревянного ограждения и обвел взглядом ликующую толпу.

И в этот момент его улыбка медленно угасла.

Серебряные радужки под козырьком на миг сузились до ледяных точек. Внутренний радар пространственной сенсорики, спавший все это время, внезапно зазвенел тонким, неприятным ультразвуковым зуммером, а по затылку прокатилась волна колючего, липкого холода.

Маг медленно повернул голову к дальней кромке поляны.

Там, возле темной стены векового соснового бора, на границе раскисшей колеи стоял черный представительский внедорожник с наглухо тонированными стеклами. На фоне палаток, костров, домотканых рубах и средневекового железа эта машина смотрелась чужеродным, зловещим монолитом.

Возле капота, не обращая внимания на летящие из-под колес брызги грязи, стоял человек.

Высокий, идеально выбритый мужчина лет сорока с гладко зачесанными назад темными волосами. На нем было надето безупречно скроенное графитовое пальто из тончайшего кашемира, белоснежная рубашка без галстука и начищенные кожаные туфли, подошвы которых каким-то чудом оставались абсолютно чистыми посреди лесного месива. Мужчина держал в руках длинный зонт-трость с серебряным набалдашником и не отрываясь смотрел прямо на Нико сквозь узкие темные очки.

Но страшно было не это.

Вокруг незнакомца не было видно физических аномалий, но духовное зрение магистра высшего круга забило в набат. От фигуры в пальто во все стороны тянулись тонкие, едва заметные маслянистые жгуты грязно-фиолетового цвета. Они стелились по земле, оплетали стоявших неподалеку охранников в черных куртках и мягко пульсировали в такт дыханию своего хозяина.

Это была тяжелая, душная аура ментального подавления. Псионика высшего порядка. Техника абсолютного кукловода, превращающая живых людей в безвольных марионеток с выжженной волей.

Почерк, который Нико узнал бы из тысячи.

«Вадим, — мысль обожгла рассудок