Пару грамм — душа - Сим Симович

Нико крутился на пятачке перед замшелым валуном, превратившись в сплошной вихрь из стали и сжатых воздушных серпов. Каждый шаг давался через боль: ткань костюма от Malik Gray принимала на себя чудовищную кинетическую отдачу, багровые руны на рукавах тлели неровным, злым огнем, забирая последние капли энергии движения, но суставы все равно стонали под весом собственного тела.

Очередная тварь прыгнула с поваленной сосны. Спадон встретил ее прямо в воздухе, перерубая реберный каркас, но следом тут же прилетела вторая, сбившая Нико с ног ударом тяжелой костяной морды в плечо.

Парень рухнул спиной на мерзлый мох.

Воздух с хрипом вышибло из груди, перед глазами поплыли серые круги, а над лицом уже щелкали зазубренные челюсти третьей гончей, прижавшей его левую ногу к земле. Запах тухлой серы забил носоглотку, горячая слюна капнула на ткань олимпийки, зашипев едким паром.

— Подавись, мразь, — прохрипел Нико, с силой вогнав сжатый кулак прямо в открытую пасть чудовища.

Магический импульс вырвался из пальцев коротким, сфокусированным ударом. Он схлопнул воздух в глотке твари, заставив ее внутренности сжаться в плотный кровавый комок. Монстр забился в конвульсиях, выпучив белесые слизистые мешки, и Нико, сбросив с себя бьющееся в агонии тело, рывком перекатился на ноги.

Клинок спадона не выдержал последней связки: тонкая турнирная сталь, рассчитанная на показушные бои в зале, переломилась пополам в ладони от гарды, оставив в руке лишь зазубренный обломок.

И именно в этот момент сосновый бор вокруг поляны замер.

Тяжелый, утробный гул прошел прямо по корням деревьев, отчего под ногами задрожал грунт, а с ветвей посыпалась сухая хвоя. Оставшиеся три мелкие гончие вдруг прижали клиновидные головы к земле и заскулили, торопливо пятясь назад в чащу.

Из темноты, ломая полувековые сосны с таким звуком, будто кто-то наступал на сухие спичечные коробки, вывалился вожак.

Это чудовище превосходило своих сородичей во всем. Размером с тяжелый микроавтобус, оно передвигалось на шести толстых, бугристых лапах, покрытых сплошным панцирем из черно-фиолетового хитина. Толщина броневых пластин на спине достигала добрых десяти сантиметров, а массивный череп венчал чудовищный костяной гребень, усеянный шипами и каплями запекшейся смолы. Пасть твари напоминала гидравлический пресс: десятки рядов кривых зубов перемалывали ствол березы, который монстр снес при выходе на поляну, превращая древесину в мелкую щепу.

«Внимание: зафиксирована альфа-особь хроно-десанта, — ожил в голове голос Системы, в котором сквозило неприкрытое, злорадное любопытство. — Твой зубочисточный меч сломан, резерв на донышке, а этот милый бронепоезд намерен превратить тебя в блин. Предлагаю сдаться и умереть красиво, сэкономишь мне нервы на похоронах».

— Заткнись, портной, — выплюнул Нико, сплевывая на мох тягучую розовую слюну.

Бросив бесполезный обломок спадона, парень потянулся к поясу, где под полой олимпийки висел припасенный еще с дневного бугурта тяжелый стальной фальшион.

Оружие весило почти три килограмма: короткая, широкая полоса кованой рессорной стали с массивным скосом у острия, похожая на топор палача. Борис ковал этот тесак для рубки сучьев и пробития тяжелых доспехов, не заботясь о красоте или балансе. Простая, грубая, неубиваемая железяка.

Альфа-вожак издал оглушительный рев, от которого зазвенело в черепе, и сорвался с места.

Многотонная туша неслась вперед, поднимая волны мерзлой земли и ломая кустарник. Пытаться остановить такую массу воздушным барьером было чистым самоубийством: удар размазал бы мага по замшелому валуну вместе со всеми его артефактными тряпками.

Нико замер, опуская центр тяжести почти до самой земли.

Он закрыл глаза, полностью отключившись от боли в порванных связках и бешеных ударов пульса. Вся оставшаяся в теле мана, до последней капли, досуха выскребаемая из перекрученных меридианов, потекла в предплечья и хлынула в тяжелую сталь фальшиона.

Металл отозвался низким, вибрирующим басом. На кромке тупого лезвия заплясали белые искры кинетической волны: воздух вокруг полосы железа закручивался в плотный, визжащий кокон, превращая тяжелый тесак в высокочастотный таран.

Дистанция сократилась до пяти метров. Вожак опустил голову, выставив вперед бронированный гребень для сокрушительного тарана.

В последнюю долю секунды Нико не стал уходить в сторону. Он сделал шаг вперед, навстречу летящей на него горе мяса и кости, и упал на спину, скользя по мокрому мху на воздушной подушке прямо под занесенные лапы чудовища.

Просвистев под брюхом монстра, обдавшего его жаром гниющей падали, маг скрутил корпус и на выходе из скольжения вложил всю инерцию движения, всю кинетическую мощь падающей туши и остатки своей воли в один-единственный восходящий удар.

Фальшион врезался точно в центральный шов между лобными пластинами черепа чудовища.

Раздался не звон и не треск — воздух над поляной взорвался звуком рухнувшей бетонной плиты. Кинетическая волна, запертая в лезвии, сдетонировала внутри черепной коробки вожака. Толстый хитин пошел ветвистыми трещинами, костяной гребень раскололся надвое, и клинок, шипя от вскипающего ихора, вошел в мозг твари по самую рукоять.

Инерция удара швырнула тушу вперед. Вожак пропахал носом глубокую борозду, снес в щепки замшелый валун и с глухим, протяжным хрипом завалился набок, сшибая вековую сосну.

Огромные лапы монстра еще пару секунд конвульсивно скребли по земле, выворачивая комья глины, после чего окончательно затихли.

На поляне воцарилась тяжелая, липкая тишина.

Нико стоял посреди вытоптанного подлеска, тяжело покачиваясь на непослушных ногах. Вокруг, насколько хватало глаз, земля была усеяна растерзанными черными тушами, обломками веток и пятнами дымящейся слизи. Ночная сырость постепенно возвращалась, оседая каплями на раскаленном металле торчащего из черепа монстра тесака.

Внутренний резервуар мага был пуст. Не просто истощен — выжжен до основания, словно по жилам прогнали струю раскаленного песка. Каналы горели нестерпимой, пульсирующей болью, а сердце внезапно пропустило два удара подряд, сбиваясь на неровный, затухающий ритм.

Ноги подкосились сами собой.

Нико тяжело рухнул на колени прямо в мокрый, пропитанный ядовитым ихором мох. К горлу подкатил густой, соленый ком: парень согнулся пополам, упираясь дрожащими ладонями в землю, и судорожно закашлялся. На серые сухие листья перед его лицом хлынула темная, почти черная венозная кровь.

Тело исчерпало весь ресурс прочности. Сознание стремительно угасало, затягиваясь мутной пеленой, а из темноты за спиной уже доносились неспешные, мягкие шаги начищенных кожаных