Обратный отсчет - Токацин

— Я пойду, — мрачно сказал он. — Опыты с вращением. Лучше без посторонних. Если что — я в шатре.

— И я… — начал было Вепуат, но Айзек крепко схватил его за плечо, а шлюз за Гедимином уже закрывался. Ремонтник отвернулся от крышки, уходящей в паз, и тяжело вздохнул. «Сначала — беготня без скафандров, теперь — ксеноорганика… Точно какие-то опыты по ненаправленной мутации. Да тут и скафандры, того гляди, мутируют…»

Он с подозрением покосился на свою броню, провёл пальцем по щиткам, — никаких подозрительных неровностей на них не было, только постепенно копились микроскопические царапины и выбоины на нейтронностойком слое. «Всё-таки надо уговорить Вепуата переплавить обшивку. Мы же не останемся жить на Равнине. Нам не надо мутировать под неё. Нам надо вернуться на Землю. Нормальными, без чешуи и перьев.»

…Диск, вырезанный из белесого листа, разорвало на части. «Семь оборотов,» — отметил в журнале Гедимин. «Значит, с точкой не ошибся. И она не смещается. Три прогона — один и тот же результат. Теперь возьмём насадку с углами…»

Он надел на тонкий вал вырезанный из такого же белого листа квадрат, совместил риски и тронул угол когтем, раскручивая насадку. Защитное поле сармат уже не выставлял — от слабеньких взрывов даже перчатка не теплела. «Шесть, семь, восемь, девять… Ага!» Мелкие обрывки листа разлетелись по столу, ветерок сдул мусор на пол, к уже накопившимся растительным остаткам. «Девять оборотов,» — Гедимин озадаченно посмотрел на неподвижную палочку. «Девять против семи. Повторный прогон…»

… «Четыре, пять, шесть,» — Гедимин подставил коготь, останавливая вращение тёмно-синего диска. Ещё оборот — и кругляш, вырезанный из древесного листа, разорвало бы в клочья. «Шесть. Теперь — обратно.»

Сармат осторожно провернул насадку против часовой стрелки и отдёрнул коготь. Лист замер. Гедимин снова тронул его, поворачивая по часовой, — один раз, тот оборот, которого не хватило до взрыва. Ничего не произошло.

«Вот оно как…» — Гедимин поддел насадку когтем, ускоряя вращение. Листок взорвался — ровно один оборот спустя.

«Ага, понятно,» — сармат покосился на анализатор и дозиметр, уложенные на стол рядом с экспериментальной установкой — если так можно было назвать палку, воткнутую в камешек. Оба прибора не фиксировали ничего необычного — ни при вращении насадки, ни перед взрывом, ни после. «Что-то на эти кругляши всё-таки наматывается. И можно успеть размотать обратно. Вот только что именно, и чем ему мешают лишние углы? Вещество зафиксировал бы анализатор. Какие-то кванты, которые не берутся дозиметром? Они могут. Омикрон и сигма сперва тоже не брались…»

Сармат тяжело вздохнул, отложил бесполезные приборы и надел на палочку красный диск. «Шесть оборотов по часовой, два — против. Посчитать обороты до взрыва. Мать моя колба, опять листья кончаются…»

…Полог шелохнулся в шестом часу вечера, когда снаружи уже ощутимо стемнело. Гедимин нехотя отвернулся от установки, на которой вращался, проходя третью сотню оборотов, диск, выкованный из ипрона, и встретился взглядом с Вепуатом. Разведчик осторожно пробрался в шатёр и встал у порога, придерживая за шлейки тройку «трилобитов».

— Не помешал?

— Ты чего не в машине? — удивился Гедимин. Вепуат дёрнул плечом.

— Они поехали. Все вместе, полный бронеход. Так, мол, всем спокойнее. Да снаружи уже нормально — твои столяры ушли работать, нхельви бегают…

Гедимин криво ухмыльнулся.

— Трилобитам ничего не мерещится?

— Да кто их поймёт, — Вепуат покосился на животных, спокойно сидящих на его плечах. — Никуда не рвутся — уже хорошо. Сегодня вокруг тихо — кочевники ушли, звать некого… А у тебя тут что? Так… Ложись!

Лечь в лаборатории было особо негде — половина Вепуата в шатре поместилась, остальное вылезло наружу. Гедимин покосился на ипроновый диск — анализатор уже записал четыреста оборотов — и еле слышно хмыкнул.

— Не взорвётся. Это ипрон. Я с ним до тысячи доходил.

— Да? — Вепуат осторожно приподнялся с земли. — Вот ты экспериментатор… Ипрон такой прочный?

Гедимин пожал плечами.

— Может быть, он вообще не взрывается. Должно же тут хоть что-то быть нормальным. Хотя бы ипрон.

Часть 11

9–15 дни месяца Мысли. Равнина, Сфен Земли, долина Элид — Сердце Пламени

9 день Кислоты, месяц Мысли. Равнина, Сфен Земли, долина Элид

Чужих шагов Гедимин не слышал. Проснулся от того, что кто-то пинком подбросил его расслабленно лежащую кисть и вполголоса помянул размножение «макак». Уже выпрямившись и перехватив плазморез пониже приклада, Гедимин увидел жёлтый свет и Кенена Гварзу — тоже с тяжёлым стволом наизготовку.

— Чего разлёгся? Купол ставить, бегом! — Гварза, бросив плазмомёт за плечо, резко развернулся и вышел. Шатёр колыхнулся — полог откинули так, что едва не содрали весь кожух с опор.

— Купол? В такую рань? — Гедимин, ошалело мигнув, вышел вслед за Кененом. «Сейчас какой день-то? Вчера или сегодня?»

В лагере было светло — все, кто мог, повытаскивали жаровни на открытое место. Вдоль шатров уже наметился контур широкого защитного купола; к нему и направился Гварза — ставить опоры, растягивать нематериальную плёнку. На окраине в пятне света перекликались, шуршали и чем-то гремели аборигены. «Все проснулись. Видимо, уже сегодня. И кислотный ливень на подходе,» — подумал Гедимин, поднимая взгляд к небу. Оно было тёмно-лиловым, изрезанным частой сеткой вспыхивающих расщелин — то жёлтых, то зелёных, то светло-розовых. «Будто молнии в грозовой туче,» — Гедимин невольно поёжился.

Он уже обошёл лагерь и выбрался на окраину, к полевым кухням. Вокруг них ходил ходуном гравий — крупные плоские звери закапывались в него, уходя на глубину дециметр за дециметром. Гедимин видел на экране сканера, как они пробиваются к материковой плите и ложатся на неё, прикрывая панцирем голову и лапы. Небо снова вспыхнуло, и холм на секунду залило нежно-розовым светом. «Zaa hasu», — беззвучно выдохнул сармат, хватаясь за генератор защитного поля. «Не нравится мне это…»

Волокуши аборигенов остались на месте, рядом со штабелями бочонков, — жители растаскивали только корзины, на ходу доедая ягоды курруи. На каждую брошенную батарею бочек или повозку был накинут грубый кожух из плотно сшитых шкур. Они были покрыты выцветшими пятнами, местами расслаивались, видны были трещины, чем-то наскоро заклеенные. Скогны и Бронны возились, придавая каждому кожуху строго остроконечную форму, — что-то должно было стекать по нему без задержек. Внизу, там, где края «шатра» ложились на гравий, расставляли поддоны — как разглядел Гедимин, такие же облезлые шкуры