Обратный отсчет - Токацин

едва не вжимаясь в пол. Гедимин быстро перевёл взгляд на экран сканера. Первые капли с неба были мелкими, больше похожими на водяную взвесь; ещё секунда — и на душевую обрушился ливень.

«А вот такого я не видел,» — отметил про себя Гедимин, глядя на сканер. Это было что-то из отряда неорганики — короткая молекула, несколько знакомых атомов… Вещество ручьями текло по складкам крыши, и гравий под ними вскипал пеной. «Растворяются остатки органики,» — подумал сармат. «М-да, почва в таких условиях точно не образуется…»

Земля уже была покрыта пеной; новые капли, падая, размывали её. Реакция прекратилась — видимо, растворилось всё, что могло. Ливень притих было, но через пару минут полил с новой силой. Гедимин поднёс анализатор к продуху, заткнутому ветошью, — состав воздуха был в норме, испарения, проникая внутрь, размазывались по стенам.

— Стихает, — отметил вслух Вепуат. «Трилобиты» на его плечах беспокойно зашевелились, выпустили хоботки, к чему-то принюхиваясь, и снова их втянули и замерли. Аборигены сидели на полу тихо, переговариваясь вполголоса, но кто-то уже достал камешки, костяшки и расчерченный лист — что-то вроде игральной доски, Гедимин видел такие на каких-то полузабытых картинках в сети…

— Тихо, — сказал Вепуат, глядя на экран передатчика. — И ветра нет.

— Что, это всё? — Гедимин недоверчиво покосился на дверь. Отчего-то выходить наружу не хотелось.

— Непохоже, — пробормотал Вепуат, глядя то на экран, то на спокойных аборигенов. — Так, тут снова… Ага, вот и оно.

Снаружи зашипело, зашкворчало, затрещал лопающийся камень. Крупные капли падали часто, но их стука Гедимин не слышал — только шум пара, бьющего с каждого квадратного сантиметра крыши. Из слоя гравия рвались наружу гейзеры, разбрасывая мелкие камешки. Температура одним скачком поднялась на два десятка градусов.

«Реакция,» — Гедимин неотрывно смотрел на экран, отслеживая, как жидкости смешиваются. «То, что льёт сейчас, — не кислота. Это щёлочь. Мать моя пробирка…»

Шипело долго — дождь то затихал, то усиливался. Гедимин видел, как пенятся внутренние стены — мелкая взвесь оседала на них и смешивалась с остатками кислоты из недавнего дождя. Волокна ветоши пожелтели, а потом и почернели, сармат взялся за генератор защитного поля, но шипение снаружи наконец утихло. Гедимин слушал, как в наступившей тишине падают последние капли. Им уже не с чем было реагировать.

— Удаление опасного реагента, — еле слышно хмыкнул Вепуат. — Что характерно — без нашей помощи. Удобно!

Гедимин покосился на аборигенов. Они, уже ни на что не обращая внимания, играли в фишки, кто-то задремал, подсунув шапку и кулак под голову. Один Бронн возился с вентилем, пытаясь пустить воду. Вокруг с нетерпеливым писком толпились нхельви.

Пока Вепуат переводил, чего они хотят, а Гедимин скручивал из защитного поля широкую поилку, снаружи снова зашипело, и из гравия ударили гейзеры. Третье вещество реагировало с продуктами первой реакции; Гедимин предположил, что это кислота, более сильная, чем первая. На экране высветилась ещё одна незнакомая молекула с парой известных атомов. Почерневшие волокна ветоши начали рассыпаться пылью, но толстые затычки ещё держались — волокон в них было много. Вепуат, проверив состав воздуха, одобрительно хмыкнул.

— Как потом отмывать эти складчатые стены… — Гедимин угрюмо сощурился на анализатор. Вепуат ухмыльнулся.

— Подожди. Может, само отмоется.

…Тишина длилась уже четверть часа, и, кажется, начинал подниматься ветер. Гедимин слышал его свист в складках стены. Он смотрел на сканер — прибор фиксировал потоки испарений над долиной. Ветер сносил их с холма, и состав воздуха постепенно менялся. Ещё через пару минут двое аборигенов отложили игральные фишки, и один из них поднял другого к заткнутому продуху. Гедимин не успел их остановить — Бронн выдернул клок ветоши и прижался к продуху лицом, шумно втягивая воздух.

— Стой! — Вепуат ухватил сармата за плечо. — Они не сдохнут! Видишь?

«Трилобиты» на его броне развернули хоботки и зашевелились, выпуская крылья. Бронн, отвернувшись от продуха, радостно заверещал. Все, рассовав по карманам фишки и разрисованные листья и шкурки, разбежались по ангару, выдёргивая затычки. В душевой потянуло сквозняком. В нём ещё были какие-то испарения, но никого из аборигенов они не беспокоили.

— Можно открывать, — сказал Вепуат, прислушавшись к оживлённому писку со всех сторон. — Первая гроза ушла. Ещё одна придёт до того, как погаснет Пламя. Они говорят, чтобы мы следили за небом… и оставили двери для них открытыми.

— Будет ещё одна? — Гедимин настороженно сощурился на экран сканера. — Может, им всем пересидеть здесь?

— Они куда-то очень рвутся, — качнул головой Вепуат. — Выпускай! Это не первая такая гроза. Разберутся!

Из открытого ангара рванули все — и обутые Скогны, и босые Бронны, и нхельви с их короткими лапами. Гедимин стоял на пороге, с опаской глядя на мокрый гравий. На тёмных камешках виднелась едва заметная зеленоватая пыль. Гедимин тронул её — хрупкий налёт осыпался на землю и исчез среди камней. Ветер свистел в наушниках — такой сильный, что «трилобиты» втянули крылья и прижались к скафандру Вепуата.

— А быстро тут всё очищается, — заметил разведчик, проверяя состав воздуха. — Будто ничего и не было. Что там с минералами?

— Ничего нового, — ответил Гедимин, поднимаясь на ноги. — Органику растворило, соли впитались, испарения сдуло. Ни одного нового атома…

Он покосился на сизое небо. Вспышки практически угасли, но расщелины среди серых и синеватых складок ещё посвечивали. Свет был белым, с очень слабыми оттенками зелени и желтизны; розовый пропал вовсе.

— Затишье, — пробормотал сармат. — Я пойду работать. Филков выпустим?

— Можно, — согласился Вепуат. — Посмотришь, что у тебя в чашках? Тут всё так быстро впитывается. А мне интересно, что получилось в итоге. Семь реагентов из одной тучи!

«Из семи туч,» — угрюмо сощурился Гедимин. «И все они образовались в разных местах. И не смешались между собой даже сейчас — иначе все реакции прошли бы ещё в воздухе. Не знаю, как тут вообще что-то выживает, в этом бредовом мире. Надо посмотреть, что с деревьями…»

Дверь барака была закрыта изнутри на засов. Гедимин погремел бронёй, Вепуат прошёл вдоль стен с воплями «Heta!» и «Отбой!», но реакции не последовало. Сарматы, переглянувшись и пожав плечами, двинулись к обрыву.

Столярная мастерская уже была открыта; котёл на улицу не вытащили, но Бронны выбрались — и возились с кожаными поддонами, вытряхивая из них зеленоватую пыль. Собирали её осторожно, стараясь не просыпать мимо мешочка,