Обратный отсчет - Токацин

встал рядом, направив на жёлтый шар сигма-сканер. В растянутом виде заготовка была, в общем-то, не шарообразной — такая «колбаса» двух метров в длину, чуть меньше метра в поперечнике. «В шахту шире не влезет. Для роста объёма можно наращивать только длину,» — думал сармат, разглядывая экран сканера. Жёлтый гзеш был довольно прочным — и самым лёгким из местных эластомеров; не хватало ему только термостойкости. «Объём — около метра, максимальная температура — восемьсот кельвин… М-да, на горячем воздухе оно далеко не улетит. Подобрать газ полегче…»

— Гедимин! — Айзек откинул полог шатра и остановился на пороге, удивлённо глядя на большой жёлтый шар. — Ого! Что, праздник намечается?

Гедимин досадливо сощурился.

— Это для энергопередатчика. Раз нормальный реактивный двигатель тут не сделать… Зачем пришёл?

— Передатчик⁈ Ядро Сатурна… — Айзек недоверчиво покачал головой. — Смотри только, чтобы не вращался… А что у тебя остывает на литейной станции? Очень уж похоже на тела вращения…

Гедимин снова сузил глаза. «И как догадался⁈»

— Я ставлю опыты, — буркнул он, недовольно глядя на Айзека. — По выводу энергии со станции. Или прямым лучом в небо — или запускать вот такие шары. Для запуска нужна катапульта. Тела вращения — для неё. Можно сделать вороты из рэссены. Рассчитать прочность. Пару тысяч оборотов выдержат. После запуска раскрутить обратно. Взрывчатая дрянь с них смотается. Если она не накапливается… Ну, вот я и проверю, накапливается или нет.

Нырнуть в размышления о свойствах «взрывчатой дряни» мешал пристальный взгляд Айзека. Сармат смотрел со странным прищуром, и его рот под респиратором едва заметно подёргивался.

— А, вот как, — задумчиво пробормотал Айзек. — Ну, Кенен так и думал… Нет, так не пойдёт. Можешь даже время не тратить. Никаких вращающихся элементов на станции. Нужно что-то запустить? Лучше взрывчатку под него подсунь. Но никаких вращений, ясно?

Гедимин мигнул.

— Я же рассчитаю всё, чтобы… — начал было он, но осёкся под холодным взглядом Айзека. Тот молча покачал головой и развернулся к выходу.

…Жёлтый шар уже не рвался в воздух — восьмикилограммовый камень тянул его к земле. Гедимин, проверив прочность зажима, закинул «экспериментальную установку» на крышу бронехода и сам забрался следом, вспугнув стайку нхельви. Зверьки отступили на край, но вниз не пошли — так и остались сидеть, глазея на Гедимина и жёлтый шар в его руках. На их беспокойное попискивание со всех сторон сбегались другие нхельви; потом подтянулись и Скогны, которым вроде бы полагалось охранять лагерь. Гедимин нахмурился, резким жестом отогнал всех от бронехода и поднял шар с грузом на вытянутых руках. «Форма, конечно, неточна. Но вес правильный, и общую картину опыт даст…»

Шар медленно, плавно поплыл к земле. Камень лёг на неё, а надутая плёнка осталась над ним висеть — лёгкий горячий газ ещё не остыл. Гедимин сканировал шар, проверяя на целостность и прочность. Аборигены глазели со всех сторон, но подойти не решались. Из-за фургона выглянул сармат в чёрной броне, покачал головой и исчез.

… — Подняться на сто-сто пятьдесят метров и плавно спуститься ровно в то же отверстие, — Гедимин навалился грудью на стол и тяжело вздохнул. — Отверстие метрового диаметра… Мне уже кажется, что проще будет персоналу торжественно выносить этот излучатель со станции. Поднимать на шест и излучать во все стороны. Или, как Куэнны, пучок излучения в небо…

Вепуат сочувственно хмыкнул. В чертежи он не лез — сидел поодаль от стола, поглаживая озябших «трилобитов». Сидеть в шатре зверькам было скучно, летать над холмом — холодно.

— Немного спасает, что Равнина не вращается, — Гедимин снова вздохнул и придвинул к себе чертёж. — Итак, облучаемые тяжи…

— А может, всё-таки ракету? — зашевелился на стуле Вепуат. — Можно же сбалансировать, чтобы не вертелась? Поставить четыре по периметру твоего шара. Топливо выгорит — всё вместе спустится…

— Четыре ракеты, — Гедимин задумчиво сощурился. — Топливные капсулы сверху, постепенное вытекание, зажигание от осколков кейека… Попробовать можно. Но начальный толчок всё равно понадобится… А, он как раз и запустит отток топлива. Ага, понятно…

…Жир из белесого стал рыжеватым, потом красным, потом побагровел — и наконец вспыхнул красноватым пламенем. Неожиданный жар обжёг подставленную ладонь, Гедимин отдёрнул её, покосился на термометр и довольно хмыкнул.

— Сойдёт!

— Угу, — пробормотал Вепуат, глядя на костяные и «резиновые» трубки с нарастающим опасением. — Ничего так температура… А шар оно нам не расплавит?

— Шар будет здесь, — Гедимин поднял ладонь над столом. — А поджиг — здесь. Подогреет — ничего страшного.

Он уже копался в мелких камешках, подбирая балансиры. «Должно упасть в точку взлёта. На Земле — не взялся бы. А здесь… ну, больше ничего не остаётся. Надо пробовать. Костяная ракета… Видел бы это Линкен!»

— А всё-таки тот твой мазут нравился мне больше, — вздохнул Вепуат, глядя на горшок с ещё не подожжённой ворванью. У горшка было три ноги, — очередная ёмкость, привезённая из Алвена или Синви…

— Мазут был лучше, — признал Гедимин. — Но и это сойдёт. И как горючее, и как более распространённое сырьё… А корпус потом из рэссены сделаю.

…Запускали ракету они уже в сумерках — Гедимин долго не мог решиться: уж очень по-дурацки выглядела костяная трубка с засунутым в неё мешочком полужидкого жира и вставленным сбоку раскалённым камешком. Он долго возился с балансирами, замерял скорость оттока — и снова стряхивал жир в «топливный бак» и туго его затягивал. Вепуат успел отнести «трилобитов» в тёплый шатёр и теперь сидел на краю стола, угрюмо щурясь на Гедимина и его несчастную ракету.

— За бараком, — предложил он. — Глухая стена, никто не увидит. Или — давай на дно, к шахтам?

Гедимин резко качнул головой.

— У барака — филки. Им этого лучше не видеть.

Вепуат, раздражённо вздохнув, спрыгнул со стола и протянул руку к ракете.

— Дай сюда! Сам запущу. Скажу — это моя. Ну что с ней такого-то, мать твоя колба⁈ Не взлетит? Взорвёт весь Элидген?

Гедимин отобрал у него ракету, помянул про себя спаривание «макак» и пошёл к выходу. «Взлетит — не взлетит? Ничего я не понимаю в костях и ворвани…»

…Для испытаний они устроились у спуска, с противоположной стороны от «ободранной» долины — там, как думал Гедимин, в сумерках никто не лазил. Не успели два сармата подготовить «стартовый стол» — ямку, обложенную гравием — как