Обратный отсчет - Токацин

— Семена, — сказал Вепуат, поймав на лету ещё одну сферу. Он зажал её между пальцами и помахивал ей из стороны в сторону. Она не шевелилась, и расправленные лопасти реяли над ней, дрожа на ветру. Ещё один небольшой предмет упал на холм, скатился по куполу шатра, быстро смотал хвост и слился с гравием.

— Град, — хмыкнул Гедимин, поднимая над головой защитное поле. «Семена» падали нечасто — по паре штук в минуту — и скорость их на подлёте к земле была невелика, но сармат решил поберечь броню — и свою, и «трилобитов». Животные на «град» не реагировали — эти штуки были живыми, но, видимо, несъедобными.

Последняя «градина» упала на крышу ангара и скатилась по желобку, на лету втягивая хвост. Под вой ветра сарматы втиснулись в узковатую дверь, и Гедимин плотно её задвинул. Внутри тянуло теплом — и «трилобиты», приободрившись, выпустили крылья и беспокойно зашевелились. Вепуат, придерживая их за шлейки, прошёл в душевую, Гедимин остался в предбаннике — оценивать температуру и скорость воздушных потоков и прикидывать, как их отрегулировать.

Пока его не было, в предбанник успели затащить бочку — ту, что привезли вчера из Сердца Пламени. Её нижние патрубки были открыты, внутренние стенки частично обсохли, но внизу ещё были сырыми — с вечера в неё, похоже, наливали жидкость. Рядом стояли прислонённые к стене кости, обмотанные кожаными ремешками; их поставили обмотанной частью кверху. Гедимин тронул её когтем — на ней была влага и следы какого-то обезжиривающего химиката. Здесь же, у стены, лежали кости-вешалки для сохнущих комбинезонов. Их повытаскивали из пазов — в этот раз одежда к утру просохла. Гедимин сам в этом убедился — у самой двери стояли плетёные короба полутораметровой высоты, один — со сложенными комбинезонами, другой, разделённый изнутри натрое — с тряпичным бельём.

Сармат, прислушиваясь к клёкоту «трилобитов» и отрывистым командам из душевой, приоткрыл короб и посмотрел на аккуратно сложенную одежду. Верхняя рубашка лежала так, что на виду была часть спины чуть ниже ворота. На ней, на фрагменте из лилового волокна, ярко желтел номер «Э-1–001». Гедимин еле слышно хмыкнул, поднял над коробом фонарь — свет отразился от прозрачной плёнки над номером: цифры, чтобы не стирались вместе с грязью, залили сверху тонким слоем сеша.

— Хэ-э! — крикнул Вепуат, и Гедимин услышал треск — панцирный хвост «трилобита» ударил по крышке короба. Животное, извернувшись в воздухе, пронеслось мимо, шарахнулось от стены к стене и нырнуло в плетёный контейнер.

— Hasu! — не сдержался Гедимин, вытаскивая извивающееся тело за шлейки. «Трилобит» цеплялся крюками за всё подряд и хлопал крыльями. Подоспевший Вепуат перехватил шлейки и держал животное, пока Гедимин отцеплял от его брюшных крючьев чью-то мятую рубашку.

— Сильно порвалось? — спросил он, нашипев на «трилобита» и пристегнув его к плечу.

— Тут не поймёшь, — Гедимин досадливо щурился на рыхлую ткань. Вроде бы крючья воткнулись между нитей… Сармат помял тряпку в попытке закрыть слишком широкие проёмы между нитками. «Вроде хуже не стало… Как носят то, что рвётся от косого взгляда⁈»

— Heta, heta! — Вепуат постучал по щитку брони, и «трилобиты» нехотя притихли. Разведчик облегчённо вздохнул.

— Не очень удобно им тут летать, — сказал он, оглядываясь по сторонам. — Конечно, тут тепло. Но помещение узкое. Им надо делать широкие круги, расправлять внутренние полости. А тут — только гонять их по прямой. Лучше, чем ничего, конечно…

Гедимин недовольно сощурился.

— Чем мог — помог. Можно ещё поставить купол пошире, внутрь сложить термопластины и подождать…

Вепуат махнул рукой.

— Не дёргайся по пустякам, ремонтник. Это моё зверьё. А у тебя своей работы полно.

Дверь открылась. В предбанник, потирая макушку, вошёл полураздетый филк.

— Что за дрянь тут валится с неба? — сердито спросил он.

— Шлем надень… — открыл было рот Гедимин, но тут же осёкся. У филка не было не только шлема, но даже и комбинезона — он пришёл в одном нательном белье, босиком, держа носки в руке. Обогнув сарматов, он деловито скинул с себя тряпки, затолкал их в пустой короб, выдернул из горшка на полу шматок войлока, вымазанного в чёрной грязи, и потопал в душевую. Гедимин растерянно мигнул.

— Тьфу ты! — раздалось за дверью. Не успел ещё первый филк прикрыть душевую и включить воду, как в предбанник вошли ещё двое — тоже босиком и в одном белье. Один, морщась, потирал плечо.

— Это не град. И не камни. Какие-то живые твари, — сказал второй, огибая, как ни в чём не бывало, растерянных сарматов. — Оно трепыхалось на лету. На обратном пути прикрывай голову!

— Будто в плечо получить намного легче, — пробормотал ушибленный филк, вытягивая из горшка войлочную полосу. В душевую уже заходила третья группа, и, судя по недовольным голосам в отдалении, к ангару приближались отставшие — восемь или девять сарматов. Вепуат подтолкнул Гедимина к двери.

«Трилобиты», оказавшись на холоде, втянули крылья, поджали хвосты и даже не щёлкали щитками на филков, проходящих мимо. «Град» заметно ослаб — Гедимин ждал три минуты, но увидел только одно «семечко», упавшее в отдалении. Ветер свистел над холмом, трепал шатры, пытался сдуть зверьков с крыши бронехода — но нхельви упорно лежали там, подобрав под себя пушистые «парусные» хвосты.

— Вот не знал, что их гоняют голышом, — пробормотал Гедимин, оглядываясь на душевую. Все филки уже вошли, плотно, чтобы не отапливать долину, закрыли двери, изнутри доносился шум воды.

— Думал, у них по два комбинезона, — ещё тише проговорил сармат, вспоминая довоенный Ураниум и работу на шахте. «Даже у нас тогда было по два. Никто не ехал в шахту голым. И босиком по улице не бегали.»

— Кстати — спасибо, — буркнул, оглянувшись на Гедимина, проходящий мимо филк-комендант. Он шёл последним — в комбинезоне и даже с пристёгнутым шлемом. Из нагрудного кармана выглядывал рамочный радиометр.

— Пожалуйста, — отозвался ремонтник. — Чего комбинезоны в барак не носишь? Голышом бегать холодно.

— А босиком — опасно, — добавил Вепуат, подбирая из кучки гравия что-то симметричной формы. Издалека оно было похоже на камешек; Гедимин даже не сразу опознал одну из падающих сфер, хоть и видел их вблизи. Хвост из лопастей исчез, на его месте зияло широкое углубление. Сфера вытянулась