Обратный отсчет - Токацин

к гигантскому светящемуся диску, повисшему в воздухе, резко выдохнули и подались к стене. Гедимин покосился на Айзека — даже сквозь респиратор была видна его ухмылка — и недовольно сощурился. «Их тоже не предупредили, чего тут ждать? Ну и что в этом забавного, sa hasulesh⁈»

— Новые хранители пламени на нашей Равнине, — донёсся из мерцающей линзы голос, и её поверхность превратилась в горящий зелёный «трилистник». — И те, кто уже выходил сюда… Мастер Дим-мин, рада видеть тебя в добром здравии. Ни мощь Текк’та, ни холодное дыхание Икси не способны сокрушить тебя.

Гедимин уткнулся взглядом в реакторную шахту. «Всякая ерунда тут разносится быстрее сигма-потока. Кто разболтал про Икси? Хассинельг?»

— Ваш город на краю Равнины растёт с каждым днём, — снова заговорила Кайшу, и её световая метка переползла с груди Гедимина на скафандр Айзека. — Я слышала о его нуждах — и мы собрали всё, что смогли для вас найти.

Айзек благодарно склонил голову.

— И три мешка золотистой глины, — продолжила Кайшу. — Старейшина Кайри спрашивает, долго ли вы будете отказываться от ягод курруи. Ваши поселенцы едят их, и им от этого одна польза.

Гедимин удивлённо мигнул — и увидел, как Айзек, на секунду задумавшись, наклоняет голову.

— Я не откажусь от ягод. Старейшины Броннов очень щедры.

«На кой ему этот мутаген?» — Гедимин хотел перехватить взгляд Айзека, но сармат смотрел на светящийся диск. Филки зашевелились, послышался тихий шёпот; Гварза, придвинувшись к мелким сарматам, коротко что-то прошипел, и они снова притихли.

— Двое, о ком ты предупреждал меня, здесь? — спросила Кайшу, и Гедимин растерянно мигнул, но Айзек, не мешкая, протянул руку к филкам.

— Дасьен и Альгот здесь. Они от имени новых поселенцев и города Элидген будут говорить с народами договора. Пусть их обучат вашей речи.

Гедимин резко выдохнул, подался было вперёд, но сбоку крепко вцепились в его локоть. Зелёный «трилистник» внутри сверкающей линзы превратился в многоцветное сияние. Широкий луч накрыл обоих филков, и они замерли на месте.

— Дас-энн и Алгот, — повторила Кайшу. — Видно, вы ещё не раз встанете тут, над Пламенем… Будь по-твоему, мастер Айсиек. Если нет ни у кого никаких других просьб…

Гедимин беспокойно шевельнулся. «Рассказать ей о колёсах,» — мелькнуло в мозгу. «О подсчете оборотов, блокираторах, открутке… Они бы могли использовать механизмы вращения. С оглядкой, но могли бы…»

— Если просьб ни у кого нет — возвращайтесь в Элидген, — закончила фразу Кайшу. — Пламя знает о твоих новых ранах, мастер Дим-мин. Оно позвало бы тебя, но не хочет тебе навредить. Сегодня вы говорить не будете.

Гедимин растерянно мигнул. Он уже готовился к вспышке перед глазами и странным видениям облучённого мозга — и не сразу понял, о чём Кайшу говорит. «Раны? Они и существу рассказали? И оно поняло, о чём речь⁈»

— Я… Ну, как оно хочет, — пробормотал он, пожав плечами. — А переломы уже не болят… А можно будет спуститься к его… жилищу? Туда, в реактор?

С двух сторон от сармата громыхнули о шлем перчатки — и Гварза, и Айзек приложили руку к лицевому щитку, и так синхронно, будто пару дней тренировались. Гедимин сердито фыркнул. «Ну что опять не так⁈»

— Столь сильного огня не выдержишь даже ты, мастер Дим-мин, — невозмутимо ответила Кайшу. — Будь осторожен — то Пламя, что ты носишь на спине, только слабый отблеск Пламени Равнины. Ступай!

…Филков сразу увели вниз. С ними пошли Гварза и Айзек, оставив Гедимина и Вепуата следить, как аборигены грузят на спину вьючного зверя тюки, мешки и бочонки. «Своё» животное сармат опознал только по тросам, прикреплённым к панцирю. Их так и оставили, а новый груз найтовали так, чтобы не задевать эти крепления. Зверь спокойно лежал, ни на что не реагируя.

— Ну его и нагрузили, — вполголоса заметил Вепуат. — Филкам сесть будет негде. Да и стражу придётся идти пешком. Смотри, какая бочка!

— Угу, — отозвался Гедимин, глядя на огромную (по меркам аборигенов) бочку. Все патрубки у неё были снизу — очевидно, для стока жидкости: её не предполагалось набирать в другие ёмкости, её просто выливали. Вместе с ней на спину зверя уложили длинные толстые кости, местами обвязанные кожаными ремнями; на вид они были тяжёлыми, но на деле — раза в два легче из-за многочисленных полостей внутри. Следом погрузили три массивных мешка с чем-то комковатым; это вещество Гедимин узнал без сканеров — по желтоватому налёту в местах, где кожи, составляющие мешок, сшивались вместе. Всё свободное место заняли неровные пласты растительного волокна — довольно жёсткое, оно так и росло, переплетаясь, его просто срезали с места роста и в чём-то выварили в попытке размягчить. На них укладывали простёганный войлок — и просто куски войлока, и пучки костей, обмотанных тонким шнуром, и мешки, набитые лепёшками необработанного сеша и комьями сухой слизи… Когда пирамида груза поднялась в рост сармата, аборигены наконец перестали бегать к ней с волокушами и встали вокруг, проверяя в последний раз найтовочные тросы.

— Филки точно пойдут пешком, — прошептал Вепуат, поглаживая притихших «трилобитов». — Оно само-то до Элидгена добредёт?

— Тут мало тяжёлого, — отозвался Гедимин. — Войлок и плетёнки объёмные, но весят мало. Глина, бочка, кости, может, сеш… Довезёт.

— Отличные спальные коконы для мастеров-сарматов! — громко сказал, повернувшись к Гедимину и Вепуату, незнакомый Скогн и широко улыбнулся. — Надеюсь, их хватит на всех. И Дим-мин и Вепу-а не будут больше лежать в своих мастерских, как брошенный инструмент. Хорошие тёплые коконы, и очень крепкие!

Гедимин только и успел мигнуть, как с другой стороны навьюченного животного выглянул Бронн и сморщил нос с выразительным фырканьем.

— Скогны! Только и хотят всех связать и придушить. И отчего Кайшу их слушает⁈ Мы привезли бы лучшие коконы для мастеров-сарматов. Лучшее волокно, лёгкое, прозрачное… Заматываться в душную шерсть! Будто на деревьях Равнины мало листьев!

Теперь фыркнул Скогн.

— Спать в драных листьях, как дикий зверёк? Только Бронн до такого додумается. Сколько жучков по утрам копошится в твоей голове? Говорят, они ещё заползают в уши…

Бронн, дёрнув ушами, фыркнул ещё громче. К нему — как и к Скогну — постепенно стягивались сородичи.

— От листьев приятный запах, и дышать в них легко. Полежишь в валяной шерсти — встанешь весь в поту, грязный и в колтунах. Даже жучки побрезгуют!