Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

Гленн находился между Медвежьим щитом и Медовым царством и Ильз, миновав его и вступив на Королевские земли, подставил гленнцам спину. Джарджат никогда бы не поступил так неосмотрительно. Враг доказал это стремительным маршем по южным щитам. Поэтому Себастиан приказал Медвежьим лордам выдвигаться на юго-восток, к Шугу, а сам устремился в Гленн, чтобы собрать гленнцев и ударить в тыл Южному ветру.

Они не станут идти через Горный щит – слишком опасно, да и горцы – умелые воины, а горы полны ловушек и препятствий. Нет. Себастиан проведёт своих людей через Медвежий щит и нападёт на Ильза с северо-запада, в то время как лорд Ойвинд нанесёт удар с востока. А уже потом, объединившись, обе элэйсдэйровских армии возьмут Горный щит, восстановят его лояльность королевству, покарают Ингемара за измену, и только тогда Себастиан вернётся в Шуг, а лорд Ойвинд двинется освобождать от тигров Шёлковый щит.

– Вот это – дворец. Если судить по картам, – прервал его размышления Керт.

Себастиан слышал, что дворец гленнских королей уступает дворцу королей Элэйсдэйра, но даже не подозревал, что настолько. Перед ними был большой дом бюргера, а не дворец. Особняк зажиточного купца, но не рыцаря.

Площадь Трудолюбия оказалась квадратной, скучной, и единственным её украшением была статуя безымянного рыцаря ровно по центру. Рыцарь скучал, опершись на щит, опустив меч и чуть выдвинув левую ногу. Себастиан заглянул в идеальное бронзовое лицо, открытое забралом, и в груди короля шевельнулось сочувствие. Должно быть, тяжко вот так вот бездействовать, глядя на праздник алчности вокруг.

Юноша подъехал к дверям, выкрашенным красной краской и украшенным кованным орнаментом, покрытым заржавелой позолотой, спрыгнул с коня, ударил бронзовой рукой, чьи ровные пальцы держали шар, по бронзовой вставке. Затем ещё раз и ещё. Снова оглянулся на Керта.

– Наверное, надо подождать, – помощник пожал плечами.

– Подождать? – изумлённо переспросил Себастиан.

Всё это было до крайности дико.

Королевский дворец, который не охраняют стражники! Королевский дворец, украшенный фальшивым золотом (ведь настоящее – не ржавеет), королевский дворец, мимо которого пройдёшь, не подумав, что это он, и присутствие монарха выдаёт лишь вывеска с короной, покрытой всё тем же металлом (интересно, каким?).

Но вот, наконец, на двери приоткрылось окошко, и за решёткой появился чей-то круглый, недовольный глаз.

– Кто смеет беспокоить Её…

– Сын! – рявкнул Себастиан. – Перед тобой – твой король, олух. Открывай двери.

– У меня нет короля, – кисло отозвался привратник. – У меня – королева.

«Точно, – вспомнил Бастик. – Гленн же не входит в состав Элэйсдэйра. Конечно, это формальность, но…».

– Открывай. Надеюсь, имя короля Себастиана, сына твоей королевы, для тебя не пустой звук?

– Обождите, Ваше величество. Я доложу, – старик поджал губы, закрыл окошко и зашаркал прочь.

Собственно, самого шорканья снаружи, конечно, не было слышно, но Себастиан отчётливо его представил. Он с досадой обернулся к вечно невозмутимому помощнику, развёл руками:

– И? Как к этому относиться прикажешь, Керт?

– Снисходительно, Ваше величество.

– Я постараюсь.

Но королевского терпения хватило лишь на полчаса. Себастиан развернулся и принялся лупасить кованным каблуком по дощатой двери. Спустя ещё пять минут окошко снова приоткрылось.

– Будете хулиганить, позову стражников…

– Позови! – зарычал взбешённый король.

– Паразий, – голос королевы Ильдики через толстое дверное полотно был слышен глухо, но сын всё же его узнал, – открой.

Загрохотали многочисленные щеколды, задвижки и замки.

– А по мне так и не пущать бы тех, кто недостаточно воспитан, – ворчал привратник, открывая тяжёлую дверь.

– Мой король, – Керт коснулся плеча Себастиана.

Тот оглянулся и понял, что, должно быть, совершенно потерял контроль над эмоциями. И что помощник прав – надо взять себя в руки и как-то постараться не убить старика. Себастиан стиснул кулаки и зубы, коротко и сильно выдохнул, закрыв глаза, а затем вступил под негостеприимный кров королевского дворца.

Квадратный холл с тёмной прямоугольной плиткой на полу, двумя окнами, забранными кованными решётками – простые копья, пересекающие по диагонали друг друга, и в местах пересечения подхваченные металлическими листиками. Окна маленькие, чтобы беречь тепло. Крашенные стены. На них – портреты чванливых стариков и старух. Изящные лестницы, двумя полукружиями ведущие на второй этаж. И вот там, в полумраке (горело лишь по одной зажжённой свече на каждое из четырёх бра, очень экономно) – Ильдика. Вернее, её белое лицо и белый, кружевной воротник. Чёрная траурная одежда сливалась с окружающим мраком.

– Мама! – Себастиан бросился наверх, загремев каблуками по деревянным ступеням.

Он обнял мать, вдруг ощутив себя снова ребёнком. Они вдвоём, а, значит, теперь всё будет хорошо. Рядом тот, на кого можно положиться. Тот, кто достаточно мудр, чтобы дать нужный совет, и тот, кто достаточно любит, чтобы не обмануть…

– Бастик… Ты мне смял кружево.

Ильдика осторожно отстранилась.

– Плевать. Мам, я тебе пришлю тысячу метров этого кружева. Я так соскучился! Вокруг – одни морды. Ну, почти. И я так устал!

– Я тоже рада тебя видеть. Паразий, накрой нам в малой трапезной. Чай и… у нас остались пирожные?

– Лучше бутерброды, – хмыкнул Себастиан. – Я голоден как… как медведь.

– Порежь колбасы. Кстати, о медведях… Бастик… Иарлэйт…

– Я знаю.

Ильдика сглотнула, и лицо её исказила боль. «Она сильно любила его», – подумал Себастиан, и на душе его сделалось неприятно. Конечно, отношения между родителями – это их отношения, и не ему решать, кто прав, а кто виноват, но… Он вдруг вспомнил сцену, которую случайно увидел в комнате матери, когда ворвался, не постучавшись. И руки Иарлэйта, лежавшие там, где им лежать было не должно. И чувство гадливости скользкой змеёй шевельнулось в сердце сына. Себастиан отвёл глаза.

– Они убили его, – глухо проговорила Ильдика, сдвинув тонкие тёмные брови. – Ты уже повесил убийц? Если нет, выдай их мне.

– Мам…

Себастиан тяжело выдохнул, снова ощутив на себе всё бремя власти.

– Ты же не хочешь сказать, что простил им смерть лорда Иарлэйта? Он был твоим наместником!

Глаза королевы свернули. Мать пристально посмотрела на сына.

– Нет… Бастик! Ты не должен прощать убийцам их преступлений! Лорд Иарлэйт был верен своему королю и отдал жизнь…

– Какому?

– Что?

– Верен какому из королей? – с неожиданной злостью уточнил Себастиан.

Ильдика закусила губу. В глазах её полыхнул гнев.

– Себастиан, я –