Путь Стража - Алвур

— … В день четвёртый мы их ждали и от страха умирали. В пятый день к нам заглянули и девчонку умыкнули. В день шестой девчонки крик прямо в душу нам проник…

— О чём это она?

— Понятия не имею, но мне совершенно это не нравится…

— … В день седьмой ей через рот рвотой вспучили живот.В день восьмой тварье игралось, над девчонкой издевалось.В день девятый девка злобно стала жрать себе подобных…

— Это воздействие Скверны, — продолжал Огрен. — Смотри, Страж, вот такими становятся те, кто был заражён, но не умер вовремя. Но я не слышал, чтобы вурдалаки сидели просто так вдали от порождений тьмы…

— Геспит, ты нас слышишь? Геспит?

Изуродованная гнома медленно склонила голову к плечу и уставилась на меня взглядом своих жутковатых глаз:

— Кто ты? Человек? Маловероятно. Во время кормления приходят только родичи. Вы просто сон о незнакомых лицах.

Я сделал пару шагов по направлению к ней и увидел то, что было скрыто от нашего взгляда большим камнем — гномьи останки, с чётко различимыми следами от укусов и вырванными кусками мяса. Судя по следам запёкшейся крови на руках Геспит…

— Геспит, верно? Я не сон. Я человек. Огрен, а вурдалакам вообще можно помочь?

— Может быть, обращение в Серого Стража и могло бы…

— Я так не думаю, — покачал головой Дюран. — Может быть, на самых ранних стадиях, когда организм ещё борется с влиянием Скверны, как это было у тебя и Лины. Но её тело уже…

— Вы не можете помочь, — прервала его Геспит. Не думаю, что намеренно, но, кажется, она вообще просто очень плохо осознавала окружение. — От той, что вы зовёте Геспит уже почти ничего не осталось. Её тело и её надежда, но оба превращаются. Они… Они приходят. Они блюют, они насилуют и что-то напевают. Они кричат… Как же они кричат! А затем ты сам начинаешь меняться… Всё, что я могла — это желать, чтобы Ларин стала первой. Я хотела, чтобы они взяли её, а меня пощадили. Но мне пришлось смотреть, видеть её превращение. Как это выдерживали? Как это вынесла Бранка?

— Итак, у порождений тьмы всё же есть первичные половые признаки? И они работают?

— Дайлен, ты дурак? Или просто озабоченный? Это всё, что в её словах тебя интересует⁈

— Не, ну а что? Мы же с Алистером этот вопрос уже обсуждали…

— Геспит, где Бранка⁈ — Огрена наши с Дюраном препирательства не особо интересовали.

— Бранка? Забудь о Бранке, Огрен, — надо же, она его всё же узнала. — После всего, что она сотворила… Моя участь, участь Ларин… Это всё ничто по сравнению с тем, что она сотворила сама с собой. Я проклята предками, за то, что я не остановила её. Простите меня предки… Простите её… Но её нельзя простить. После того, что она сделала. После того, чем она стала.

— Что с Бранкой, Геспит⁈ Где она?!! — Огрен повысил голос, привлекая к себе внимание вурдалачки. Она повернула к нему лицо и отступила на шаг:

— Нет, я не стану говорить о ней! Ни о том, что она сделала, ни о том, чем мы стали! Я не превращусь! Я не стану тем, что видела! Не стану Ларин!

С неожиданной прытью Геспит развернулась и бросилась бежать по уходящему вглубь горы проходу. Бежала она на двух ногах недолго — очень быстро ногам стали помогать и руки, так что вопросы о её самосознании окончательно отпали — это уже была не гнома.

— Геспит! Стой!

— Огрен! Сам стой! — Гнома пришлось ловить и удерживать.

— Пусти, Страж! Она знает про Бранку!

— Ты её не слышал? Или не слушал? Здесь где-то бродят порождения тьмы, которые подкармливают её дохлыми гномами! Ты уж меня извини, но я не планирую пополнять их рацион. Нам надо вернуться к остальным и предупредить их. Затем отдохнём и поищем Геспит и твою Бранку.

— Ты собираешься спать, зная, что где-то рядом бродят порождения тьмы?

— А что-то поменялось с тех пор, как мы спустились на Глубинные тропы? Просто теперь мы точно знаем, что они где-то в округе есть. Будем начеку.

— Мы всегда начеку.

— Будем начекее. Пошли.

Алистер известия о том, что порождения тьмы всё же мальчики, принял не слишком тепло. Скорее, ему было всё равно. Естественно, куда как больше его интересовало их наличие в округе:

— Я думал, этот тоннель сокрыт ото всех?

— Это вопрос к нашим гномам.

— Возможно, сюда были и другие проходы. Хотя, скорее всего, после того, как Бранка пробилась сюда, порождения тьмы просто последовали за ней.

— Тут целая система связанных друг с другом тоннелей и пещер, — вторил Дюрану Огрен. — Она не слишком велика, но замкнута…

— Как вообще работает ваше «чувство Камня»? — Вмешался я. — Через десять метров камня вы не можете ощущать, а тоннели и обвалы чувствуете за километр. Это как?

— Вам, наземникам, этого не объяснить…

— Чем-то похоже на тот принцип ориентации в пространстве, что ты сделал в браслете, — прервал его Дюран. — Гномы чувствуют единую полость в горе, чувствуют лириум и металлы в её глубинах, но жилы при этом не должны пролегать слишком уж глубоко от того места, где располагается гном. При этом, это чувство у каждого из нас развито по-разному. Поэтому ни один гном никогда не заблудится на Глубинных тропах, но ни один из нас не сможет окинуть единым взором все недра сквозь всю гору. Небрежные или даже многотонные завалы на пути нам покажутся царапающей сознание помехой, но монолитная стена — она и есть монолитная стена. Поэтому легионеры и не почувствовали, что за ней есть полость, но называли это место «странным».

— Всё ещё не понял, если честно.

— Прими как данность, вроде своей магии.

— Магия — это вам не вроде, тут учиться надо! Это целая наука о том, как мир устроен! И ваше «чувство Камня» туда не вписывается!

— Значит, эта твоя наука знает не всё, — пожал плечами Дюран, заканчивая дискуссию.

Спали все плохо и беспокойно. Не помогло даже моё вмешательство — народ постоянно просыпался, хватаясь за лежащее рядом оружие, и, видя, что никто не сражается, заваливался спать дальше. Пришлось даже насильно продлять отдых