Обратный отсчет - Токацин

тень мелькнула наперерез ему — и «трилобит» исчез под плоским телом летучей твари. Она выгнулась дугой, встопорщила крылья, рванулась — но её вместе с добычей уже накрыло защитное поле, и прозрачный шар покатился вниз по склону, к красно-жёлтым скалам.

Гедимин успел к нему первым. Секунду спустя он уже сжимал в кулаке край пластинчатого хитинового диска. Покровные ткани хищника трещали, по пальцам текло тёмно-лиловое, Сокол ожил и задёргался, вырываясь из ослабевших захватов. Длинный тонкий хвост твари судорожно вздрагивал, она была почти разломана пополам, но боковые крючья крепко держались за панцирь «трилобита». Гедимин выломал три пары, прежде чем Сокол освободился и упал ему под ноги. Из его спины, из просвета между щитками, выскользнул тонкий острый шип.

— Ранен? Сильно? — Вепуат подхватил «трилобита» на руки. Тот втянул крылья и повис, вяло покачивая хвостом. Гедимин увидел на краях его боковых щитков свежие надломы.

— Его ужалили, — он перевернул хищника кверху брюхом, показывая Вепуату выпущенный острый шип и ещё три прижатых к туловищу.

— Яд-дро Сатурна… — побледневший сармат схватился за сканер. — Держи эту штуку, я понесу стойку и «трилобитов»!

Гедимин мигнул.

— Она не такая тяжёлая, — заметил он, глядя на плоское существо, надломанное с одного края. Оно ещё подёргивалось, шевелило хвостом и недоломанными крючьями-захватами. «Четыре шипа, а в ход пошёл только один,» — мелькнуло в голове. «Видимо, обычно одного хватает…»

— Неси осторожно, не ломай — нам её ещё опознавать! — бросил Вепуат, не оборачиваясь. Он уже бежал вверх по склону, к беспокойно трещащим «трилобитам». Гедимин, вскинув голову, увидел в складчатом небе длиннохвостые тени.

Мёртвый хищник всё-таки немного поломался — у сармата не было времени укладывать его осторожно. Сорвав с плеча сфалт, он выстрелил в небо и сам зажмурился — такой ослепительной показалась ему вспышка. Когда он секунду спустя с хищником в руках поднимался по склону, облако дыма ещё клубилось над кратером. Светящиеся скалы погасли — если там кто и был, все вжались в землю.

— Спасибо, — выдохнул Вепуат, выдёргивая из пепла опустевшую стойку. Два «трилобита» сидели на его плечах, третий свисал с локтя, втянув крылья и не подавая признаков жизни.

…Стойку Гедимин отобрал и даже поставил у шатра, но пересаживать на неё «трилобитов» не стали — Вепуат, бледный, с потемневшими глазами, отнял расплющенного хищника и убежал к полевым кухням. Когда Гедимин нагнал его, там уже собрались все аборигены с Сарматского холма — и даже Ауна выбралась откуда-то с посохом в руке, хотя с утра ни один из сарматов её не видел. Половина собравшихся склонилась над круглой тушкой хищной твари, половина столпилась вокруг притихшего Сокола. Он так и замер в полусвёрнутом положении, подогнув под себя хвост, будто тело свело судорогой.

— Нужно прротивоядие, — негромко сказала Ауна, тронув существо посохом. Он коротко сверкнул и погас. Сокол не шевельнулся. «Они обычно опасаются этих палок,» — подумал Гедимин, с тревогой глядя на животное. «Противоядие? От ксенояда? Где мы его возьмём⁈»

— Ррана узкая, тррудно будет достать донизу, — заметила Ауна, глядя на небольшой и с виду безвредный прокол на спине «трилобита». — Может, подррезать кррая или взять тонкую палочку… Надо втерреть в неё прротивоядие, чтобы попало в крровь. Ты найдёшь тонкую палочку?

Вепуат раздражённо дёрнул плечом.

— Мне есть чем ввести состав в кровь. У меня нет состава. Какое противоядие нужно? Ты знаешь?

«Втереть в рану… ковыряться в ране палкой…» — Гедимина передёрнуло. «М-да, хороший будет тут медблок. Интересно, филки знают о местных… достижениях медицины?»

В толпу с пронзительным верещанием вломились двое Броннов. Один из них нёс на вытянутых руках живой туманник. Вода из его чаши выплеснулась, и второй Бронн аккуратно держал над ней осколок кейека. Туманник сочился слизью — она уже покрыла тонким слоем обожжённые стенки и начала скапливаться на дне.

— Соберрите ему слёзы туманника, — приказала Ауна, оглянувшись на Броннов, чьи руки не были заняты. — Вепу-а, возьми много слёз. Надо ррану наполнить доверрху.

Аборигены, оставив в покое дохлого хищника, столпились вокруг растения. Его снова вкопали в гравий, кто-то принёс ложку и чашку. Бронн с осколком кейека, зажатым в длинных палочках, стоял рядом и странно попискивал; выглядел он виноватым. Когда слизь в туманнике кончилась, кто-то оглянулся на носителя кейека и протяжно пискнул. Тот, прижав уши, снова занёс горячий камешек над растением. Гедимин смотрел на всё это и растерянно мигал. Ему вспомнилось, как аборигены выносили посуду, чтобы её облизали животные, и его передёрнуло. «М-да, стерильность на высоте… И это — заливать в рану⁈»

— Ты раньше лечила таких животных? — хмуро спросил Вепуат, повернувшись к Ауне.

— Это зверрь нерргонов. Их не прриносят стрражам на лечение, — холодно отозвалась та.

— Откуда ты знаешь, что эта слизь его не убьёт? — спросил сармат. — Даже если она помогает Броннам, — у этих животных другой обмен веществ!

Посох в руке Ауны неярко блеснул и погас.

— Лучшего прротивоядия здесь нет.

Бронн, протягивающий сармату наполненную слизью чашку, громко заверещал. Вепуат дёрнул уголком рта и кивнул, изображая благодарность.

— Идём, — буркнул он Гедимину. — Отсадишь остальных, пока я с ним вожусь?

…Когда оба «трилобита» пересели на стойку и были к ней привязаны, Гедимин заглянул в шатёр. Сокол, по-прежнему не подающий признаков жизни, лежал на выстиранных подстилках. Вепуат склонился над ним со шприцом в руке. Из-под отогнутого спинного щитка животного сочилась серая жижа.

— Я сделал ему инъекцию, — сказал разведчик, не оборачиваясь. — И на всякий случай наполнил раневой канал. Бронны говорят — кочевники тоже собирают слизь туманников. И сажают их потом на место, но они все в ожогах. Броннам не нравится такая жестокость…

Гедимин еле слышно хмыкнул. «Жестокость… к растению?»

— Та тварь очень ядовита?

— Очень, — мрачно кивнул Вепуат, выстраивая вокруг Сокола валик из подстилок.

— Надо забрать её у Броннов, пока никто не съел, — пробормотал Гедимин, поднимаясь на ноги. Ему было не по себе — как и всегда, когда он очевидно ничего не мог сделать.

На окраине лагеря он столкнулся с Айзеком. Тот стоял в кольце аборигенов, держал в руках мёртвое животное, перевернув его кверху брюхом, и задумчиво рассматривал выдвинутые шипы. Они были вытянуты на полную длину — тонкие, как иглы, и, судя по всему, очень прочные.

— Что с Соколом? — спросил Айзек, увидев Гедимина.