Фантастика 2026-96 - Макс Вальтер

Бросив машину стоянке, мы отправились в квартиру, которую сняли, оплатив сразу месяц проживания. Вообще, я не хотел здесь задерживаться, но увы, на меньший срок жильё не сдавалось. А платить посуточно за гостиницу в неделю выходило дороже, чем полноценная хата. Ну как полноценная… скорее, более-менее похожая на привычную. Но различий было множество, даже если присматриваться навскидку.

Печное отопление уже давно стало привычным. Заодно печь можно было использовать для приготовления пищи. Опять же, надо понимать, что квартиры в крепости были организованы в здании бывшей администрации. То есть из кабинетов тупо вынесли всю офисную мебель и занесли бытовую. Соответственно, санузел здесь находился только на этаже. Надо ли говорить, какая туда была очередь по утрам? Думаю, нет. В остальном — самая обычная квартира: шкаф, стол, стулья и кровать. Наша, плюсом ко всему, была ещё и двухкомнатной, одна из которых являлась проходной. Видимо, когда-то здесь базировалась секретарша. Теперь её занимал Стэп. Мы же с Полиной предпочли изолированное помещение.

— Охренеть у нас улов вышел! — с гордостью произнёс приятель, глядя на семь сердец, разложенных на столе.

— Да, пожалуй, это наш личный рекорд за одну охоту, — согласился я.

— Да на хрен вас с такими охотами! Я в жизни столько не бегала и не боялась! — возмутилась Полина. — И вообще, я жрать хочу и спать.

— Потерпишь, — отмахнулся я. — Нужно с сердцами разобраться. Иди воды принеси, пару вёдер. Их нужно от крови отмыть. Думаю, четырёх нам хватит, чтобы запас иметь.

— А остальные куда? — уставилась на меня она.

— Кошке под муда! — выругался я. — Толкну пойду. Заодно по рынку прошвырнусь, может, там сушилки какие продаются.

— Да ведро оцинкованное возьми — и всё, — вставил своё слово Стэп.

— Разберусь как-нибудь без сопливых, — поморщился я. — А вы пока бумаги просмотрите. Мало ли, может, какая информация проскочит или мысли по поводу появятся.

— Ой, вали уже, командир, — фыркнула Полина. — Дай хоть отдышаться.

— Завтра будешь хоть весь день дышать, а пока давайте, шевелите копытами.

Я завернул три сердца в обрывок простыни, который так и пролежал без дела на дне рюкзака, и взялся за ручку двери.

— Сердца накройте, сейчас свет внутрь попадёт, — бросил я через плечо.

Стэп молча накинул на них одеяло, и я уже смело распахнул дверь и вышел в коридор.

— Керосин ещё захвати, — бросил мне в спину приятель.

— Хорошо, — ответил я и направился к лестнице.

Следом из квартиры выбралась Полина и пристроилась следом. Она мощно зевнула, заражая тем самым и меня. Я даже остановился и раззявил пасть, едва не вывихнув себе челюсть. Да, нормальный отдых нам бы не повредил. Спать урывками — такое себе занятие. Сон вроде перебивается, но организм не успевает нормально отдохнуть. Это нам ещё повезло, что охота выдалась крайне удачной, иначе и сегодняшняя ночь у нас прошла бы за периметром. Или завтрашняя? Хрен их разберёшь. В этой кутерьме уже все дни перепутались. Не пролюбить бы сеанс связи с Макаром.

Я вышел на улицу, а Полина отправилась к консьержке, выпрашивать воду. Осмотревшись, я сразу же двинул на рынок. Продать там сердца можно подороже, чем на административной приёмке. Но если скупщика сегодня не будет, то есть ещё вариант: обратиться напрямую к скорняку. Наверняка дорогу к нему знает каждый.

Рынок здесь организовали на стоянке возле здания филармонии. Площадь позволяла, да и расположение более-менее в центре. Несмотря на раннее утро, здесь уже вовсю гулял народ. Торгаши трепались друг с другом, обсуждая выгоду сделок. Через северные ворота, выходящие на реку, в сторону торговой площади, катали тележки с товаром, подтягивая его поближе к прилавкам. Некоторые только-только начинали выкладываться, другие уже зазывали праздно шатающихся зевак.

Я бродил среди рядов, без особого энтузиазма рассматривая товары. По большей части все они были для нас бесполезны. Различная хозяйственная утварь: кастрюли, сковородки, лопаты и столовые приборы. Здесь даже народ практически не крутился. Всех интересовали продукты или оружие. Чуть в стороне торговали комбикормом и другим зерном, наверняка поставка прибыла из самой Беларуси. Дальше шли ряды с прошлогодними овощами, многие из которых выглядели совсем непрезентабельно. Сморщенная картошка, морковь, местами уже обрезанная от гнили. Тут же, на следующем лотке, торговали соленьями, к которым уже выстроилась очередь. Квашеная капуста прямо из дубовой кадушки, огурцы, от которых исходил аромат пряного рассола. Потом шли мясные ряды и слегка на отшибе — рыбные, чтобы не воняли на всю округу. Вот только запашок с той стороны всё равно обволакивал весь рынок, особенно когда тянул лёгкий ветерок.

— О, почём сушилка? — спросил я, приметив интересующий меня товар.

— Отличный выбор, — тут же оживился торговец. — Её можно использовать как на печи, так и на газовой горелке. У моей бабушки такая была — универсальная вещица. Хоть грибы суши, хоть фрукты…

— Мужик, я у тебя не презентацию просил. Сколько просишь за неё?

— Отдам за полтинник.

— Совсем дурак, — хмыкнул я и двинулся дальше.

— Да ты постой! — выскочил из-за прилавка торгаш. — Всегда же можно поторговаться! Ты посмотри на неё! Четыре яруса, почти новая. Где ты сейчас такую найдёшь? Это же производство того самого СССР! Там даже знак качества имеется. Да она, считай, вечная!

— Двадцать грамм я тебе за неё дам, — сухо ответил я.

— Да ты хорош! Это же нержавейка!

— Да мне насрать, хоть из золота. Двадцать грамм.

— Сорок.

— Всё, до свидания, — устало отмахнулся я.

— Да подожди ты, я же вижу, что она тебе нужна… — Торгаш схватил меня за рукав и тут же опешил от моего взгляда.

— Ещё раз меня тронешь, я тебе все зубы выбью, — спокойным голосом предупредил мужика я. — Повторяю для хромых на оба уха: двадцать грамм.

— Слушай, я же понимаю, что ты в ней не грибы собираешься сушить. Выходит, ты скорняк, и, стало быть, твои вложения окупятся. А мне семью кормить надо.

— Я здесь при чём?

— Тридцать, — поморщился торгаш, будто только что вкусил лимона.

— Двадцать, — с нажимом произнёс я. — Мне проще ведро за десятку взять и гвоздём дыр в нём наделать.

— Ладно, — вздохнул мужик. — Двадцать, так двадцать, забирай. Чёрт, теперь весь день наперекосяк