Питер Грант - Бен Ааронович

Я почти боялся, но все же спросил:

– Про нас что, в газетах пишут?

Лесли показала какое-то бульварное издание с заголовком на первой странице: «Кошмар в метро». Как по мне, газетчики очень сильно приуменьшили. Я заметил, что они забыли упомянуть предрождественскую суету, и тогда Лесли протянула мне еще одну «желтую» газетенку. Всю первую страницу занимала «Рождественская жуть в подземке». Я с трудом подавил желание рухнуть обратно на подушки и накрыться одеялом с головой.

Комиссар с телеэкранов категорически заявил, что о теракте говорить не приходится, это подтверждает Транспорт Лондона и Министерство внутренних дел. Инцидент позиционировался как авария в системе водоснабжения, которая вызвала повреждение несущих конструкций, внезапное обрушение платформы и, как следствие, локальный транспортный коллапс. Ущерб ограничивался одной станцией, и движение поездов рассчитывали восстановить ко второму дню Рождества, когда начнутся распродажи.

В новостях не показали ни записей наружных камер наблюдения, ни даже видео, снятых на смартфон. Как я выяснил позже, та фигня, которую учинил наш «маг земли», напрочь спалила все микрочипы в радиусе десяти метров. А в радиусе еще двадцати попортила большую часть камер и смартфонов.

– Поздравляю, – усмехнулась Лесли. – После такого о пожаре в Ковент-Гардене никто и не вспомнит.

– Мое имя упоминали?

– Как ни странно, нет, – ответила Лесли. – Когда тебя стали доставать, у какой-то очень беременной женщины начались роды. Она разрешилась прямо в медпункте на станции, почти перед объективами камер.

– Может, это отвлекло газетчиков? – с надеждой спросил я.

– Еще как, – кивнула Лесли, – у нее двойня.

Уж вряд ли Найтингейл или еще кто-нибудь намеренно это устроил, подумал я. Ну, то есть нельзя же постоянно держать в резерве бригады беременных женщин, это как минимум непрактично. Вот черт, все газетные редакторы сейчас наверняка бьются головой об стол, силясь впихнуть в заголовок первой полосы слова «чудо» и «малыш».

– Ставлю на «Чудесных рождественских малышей», – сказал я.

– Не, «Рождественские малыши – чудесное рождение», – возразила Лесли. – Это отбросило кишечную палочку аж на четвертую страницу.

– А сюда заходил еще кто-нибудь? – спросил я. Сивелл со Стефанопулос вряд ли в восторге от нашей «сенсации».

– Найтингейл, – сказала Лесли. – Хотел отругать тебя как следует, чтобы продемонстрировать свою заботу. Разумеется, в суровой мужской манере, исключающей любые гнусные домыслы на тему ориентации. Но ты крепко спал, поэтому он походил-походил вокруг твоего одра, да и свалил.

– А у тебя там чем дело закончилось? – спросил я.

– В отличие от некоторых, – съязвила Лесли, – я выполняла прямые обязанности офицера полиции.

– Ну, кто-то же должен был, – пожал я плечами.

Лесли устремила на меня долгий и пристальный взгляд. Иногда мне, несмотря на маску, удается понять, что она думает. А иногда не удается.

– Они связаны между собой, – наконец сказала она. – Все три семьи: Билы, Галлахеры и Ноланы. А знаешь, что именно их связывает?

– «Несокрушимая Имперская Керамика»?

– Нет, там обошлось без Ноланов, – покачала она головой. Выудила мандарин из вазочки на прикроватном столике. – По крайней мере, на начальном этапе. Ноланы появились позже. Компанию же в 1865 году основали Юджин Бил, Патрик Галлахер и Мэттью Кэрролл – обрати внимание на фамилии.

– Да уж, они крайне редкие, – кивнул я.

– Я узнавала в Регистрационной палате, – продолжала Лесли, пропустив мою шпильку мимо ушей, – Билы всегда были совладельцами «Имперской керамики». К моменту банкротства от нее уже остался жалкий огрызок некогда масштабного и серьезного предприятия, которое занималось проектированием, строительством и инженерным субподрядом. Сын Мэттью Кэрролла, Уильям, числится в реестре как глава дублинского отделения этой фирмы. Знаю, на какие мысли это тебя наводит – и угадай, кому принадлежит печь для обжига?

– Райану Кэрроллу.

– Точно, – кивнула Лесли, помахав блокнотом. – Он не платит за аренду мастерской. Значит, либо у него там хорошие семейные связи, либо Билам просто импонирует его фамилия.

– Может, нам его допросить?

– Думаешь?

– А Джеймс Галлахер? Как он со всем этим связан?

– О, это прекрасная история. Тебе понравится.

По словам Лесли, у американских сенаторов вместо обычных блогов есть огромные, пафосные, профессионально разработанные сайты – во множественном числе. И там можно найти всю информацию, которая вам нужна. Точнее, всю, какая вам нужна по мнению сенатора.

– Но милых котиков там, конечно, маловато, – добавила Лесли.

А вот чего там достаточно, так это данных о семье сенатора Галлахера. Есть там и жизнеописание Шона Галлахера, который эмигрировал в Штаты в 1864 году, мечтая о новой жизни, полной свободы, равенства и яблочных пирогов.

– А также чтобы избежать ареста по подозрению в убийстве, – добавила Лесли. – Это информация из судебного архива. Шарахнул какого-то типа по башке бутылкой в пабе, где в основном пили чернорабочие, местные хулиганы и прочие темные личности.

– А он его правда убил?

– Тогда дела расследовали по старинке, – сказала Лесли. – Один пьяный ирландец пристукнул другого ирландца, не менее пьяного. Все слышали, как они принялись спорить и ругаться, но само убийство никто не видел. Все, кто был в заведении, совершено внезапно ослепли и оглохли. Вероятно, из-за джина, который дружно потребляли. Так или иначе, его брат Патрик вместе с Юджином Билом внесли за него залог и оплатили ему побег в Штаты.

А уж там он и его потомки основали пользующуюся дурной славой политическую систему Нью-Йорка. Почему дурной, Лесли не могла сказать – знала только, что все так говорят.

И все же на что мы наткнулись там, в коллекторе? На тайное общество? На другую расу? Найтингейлу надо рассказать все как есть. А вот шеф-инспектор Сивелл потребует гораздо более «веских доказательств», прежде чем разрешит проводить допросы.

– Нужно посмотреть в Общей библиотеке, – решил я. – Может, там есть что-то по довоенным тоннелям.

– Вообще-то завтра Рождество, если ты не в курсе, – напомнила Лесли.

– Ага, я и забыл, – отозвался я. – Хочешь сказать, с меня подарок?

– Хочу сказать, что завтра уезжаю к родителям в Эссекс, – пояснила она. – И да, я помню про твою странную неприязнь к регламенту. Но и ты не забывай, что следствием по делу Крокодильчиков руководит Найтингейл, а по делу Джеймса Галлахера – Сивелл. А значит, без их разрешения ты не предпринимаешь ничего. Даже с кровати не встаешь.

– Ну тогда хотя бы принеси мне ноутбук, – потребовал я.

– Окей, – кивнула Лесли.

– И винограду. Лежу тут, понимаешь, уже сутки, а винограду так никто и не принес!

Кивнув еще раз, Лесли отчалила. А я заглянул в мусорку под столом и обнаружил там целых два пластиковых контейнера с ощипанными виноградными веточками. Следующие полчаса я упоенно продумывал многочисленные