Питер Грант - Бен Ааронович

побежал за ним, и каждый шаг босиком по заледеневшей земле подтверждал, что я не напрасно трачу столько денег на кроссовки. Мышцы работали, и я не мерз, но о прискорбной нехватке штанов напоминал холодный ветер, обдувающий пятую точку. А еще залихватский свист, которым меня проводили на углу Тоттенхэм-Корт-роуд.

Зак, судя по всему, решил, что можно выдохнуть, и перешел с бега на быстрый шаг. Я его почти догнал, когда он меня заметил и снова рванул вперед, как бешеный заяц. Развил колоссальную скорость, и стало ясно: босиком мне его нипочем не догнать. И он бы ушел, если бы не Лесли, которая именно в этот момент выходила из «Сейнзбери» с покупками. Увидела меня, увидела Зака и приняла одно из тех молниеносных решений, за которые ей в Хендоне прочили к тридцати годам чин старшего суперинтенданта.

Она не стала форсить а-ля «опрокинь преступника одним ударом в грудь». Нет, она банально подставила ему ногу в нужный момент, он не удержался и упал на живот. По-прежнему держа в руках не только свои покупки, но и мой ноутбук, Лесли подскочила к Заку и прижала его ногой к асфальту, чтобы точно никуда не делся. Пока я добежал, вокруг успела собраться небольшая толпа.

– Полицейская операция, – крикнул я, – расходитесь! Не на что тут глазеть.

– Еще как есть! – ответил чей-то веселый голос.

– Зак, сейчас я уберу ногу и ты сможешь встать, – сказала Лесли. – Только давай без глупостей.

– Ну ладно, ладно, – закивал он, – только не надо поспешных действий.

– Поспешных?! Да я из-за тебя нагишом скакал по Тоттенхэм-Корт-роуд! По-твоему, надо было сначала все взвесить?

Откуда-то появились двое копов в форме. Мы с Лесли их впервые видели, поэтому наша операция вполне могла накрыться медным тазом. На их месте я бы нас непременно арестовал. Но вскользь упомянутое имя инспектора Стефанопулос сделало свое дело: копы выразили полную готовность к сотрудничеству. Однако если уж воззвал к Мириам Стефанопулос, изволь дальше действовать строго по ее правилам, иначе будут большие проблемы. И вот нам пришлось ждать, пока из отдела убийств приедут арестовать Зака. Его забрали в управление на допрос, а я тем временем смылся обратно в госпиталь, одеваться и выписываться. Вы не представляете, какой это долгий процесс.

24. Слоун-сквер

Я был сильно разочарован, когда не обнаружил на своем столе в отделе обработки данных ни одного нового документа.

– Когда ты попал в больницу, дела передали другим сотрудникам, – пояснила Стефанопулос.

То есть я уже шесть дней числюсь в отделе убийств и за это время выполнил всего два с половиной задания. Мало того что при оценке работы это будет выглядеть не очень убедительно, так я еще здорово сомневался, что мистическое сражение в канализации с туннельным «магом земли» прокатит в качестве оправдания.

Во избежание бумажной волокиты мы не предъявили Заку никаких обвинений. Однако доходчиво объяснили, что у него есть все шансы встретить Рождество в камере, если он не будет «сотрудничать со следствием».

Кабинеты для допроса в отделе убийств – это невзрачные комнатки со стенами цвета пачек «Виндзор блю» и потертыми деревянными панелями. Из обстановки – исцарапанный деревянный стол, стулья, обычный двухкассетный магнитофон для записи. На потолке шар из помутневшего плексигласа, за которым прячется видеокамера. Зака усадили в один из этих кабинетов, и он за час воздвиг на столе небольшую горку из шоколадных оберток, увенчанную останками растерзанного пластикового стаканчика.

– Привет, прелестное создание! – улыбнулся он, когда мы с Лесли вошли.

– Ну спасибо за комплимент, – хмыкнул я.

– Есть чего пожевать? Умираю с голоду.

Я смахнул мусор в корзину для бумаг и шлепнул перед Заком сверток из вощеной бумаги, подозрительно мягкий. Зак осторожно раскрыл его, понюхал и блаженно улыбнулся.

– Молли делала?

– Что это такое? – спросила Лесли.

– Бутер с зельцем, – ответил он.

– Понятно, – протянула Лесли, которая, как и положено девушке из Эссекса, печенку от рубца вполне себе отличает. Как-то раз она добрых полчаса объясняла, какие неожиданные и замысловатые части тел животных могут таиться в блюдах «традиционной кухни», которые готовит Молли. Если вы не знаете, что такое «зельц», я лучше и говорить не буду. Остановимся на «заливном», это общее название подобных блюд.

Не будь Лесли в маске, я б наверняка увидел, как вытягивается ее лицо при виде Зака, жадно наворачивающего это кушанье.

Есть несколько методик ведения допроса по принципу кнута и пряника. Сивелл рассказывал, что раньше, когда почти все поголовно курили, достаточно было некоторое время не давать подозреваемому сигарет, и он очень скоро кололся, только бы дали покурить. Способ неплохой, если вам нужен формальный результат. Но если требуется качественная и достоверная информация, действовать надо тоньше.

Обсудив все перед допросом, мы пришли к выводу, что мало вынудить Зака заговорить. Надо еще заставить его говорить здраво и по делу. Низкий уровень сахара в его крови сделал бы только хуже, но Стефанопулос сказала, что тут главное не переборщить. Поэтому он и получил вдобавок к сладостям бутерброд с требухой.

– Итак, что скажешь насчет своего друга?

– Какого? – «не понял» Зак. – У меня много друзей.

– У которого чересчур умелые руки, – пояснил я.

Зак непонимающе уставился на меня, но я знал, что он блефует.

– С бледным лицом, – добавил я, – в толстовке с капюшоном. Крушит бетон голыми руками.

Зак покосился на магнитофон, в котором крутились две кассеты.

– А вам разве можно об этом говорить?

– Ну, нас же никто не услышит, – сказала Лесли.

Да если бы, подумал я. Найтингейл, Сивелл и Стефанопулос, скорее всего, наблюдают за нами через монитор, подключенный к камере, и пишут примечания к каждой фразе, будто боксерский поединок комментируют. Еще, небось, таблицу очков составили и ведут подсчет.

– Там, в подземке, где была вечеринка, ты пытался меня задержать, – напомнил я. – Не хотел, чтобы я гнался за ним?

– Еще бы! Видишь, чем все кончилось?

– Так ты все-таки его знаешь, – сказала Лесли.

– Ну пересекались пару раз, – пожал плечами Зак. – Иногда по делам, иногда просто тусовались вместе.

– Кто он такой?

– Его зовут Стивен, – ответил Зак, – слушайте, а как насчет еще одного «Марса»?

– Фамилия? – спросил я.

– А может, горячего шоколада? – не унимался Зак. – После зельца самое то.

– Фамилия?

– Нет у них фамилий, – вздохнул Зак.

Очень хотелось спросить, у кого это «у них», но иногда полезно, чтобы допрашиваемый решил, что ему удалось вас надурить. Поэтому я спросил, где Стивен живет.

– В Пекхэме.

Мы спросили, где конкретно, но точного адреса Зак не знал.

– А для чего ему пистолет, ты не в