Песнь Ариадны - Guiltythree

«Я кое-что понял после смерти моего отца. Я понял, что его смерть оставила меня неудовлетворённым… она была слишком быстрой, слишком мимолётной. Прежде чем я успел насладиться ею, момент уже прошёл. Так что, честно говоря, я рад, что ты бессмертен. Я просто вне себя от радости. Это значит, что я буду убивать тебя снова и снова… вечно».

Он рассмеялся.

«Боги. Что я буду делать, если ты на самом деле умрёшь? Жизнь станет такой скучной и неинтересной».

Астерион вздохнул, а затем протянул руку.

«Морган».

Мгновение спустя Морган превратилась в поток стали и потекла в его руку, превратившись в сияющий, ужасающий, смертоносный меч.

Сжимая меч в руках, Астерион холодно посмотрел на Мордрета и сказал:

«Что касается меня, то я уже давно устал убивать тебя. Так что давай сделаем это в последний раз…»

* * *

На другой стороне Царства Снов на Рэйвенхарт обрушилась свирепая метель, окутав его улицы белым покрывалом.

На великом мосту, перекинутом через бездну между горой и вулканом, было на удивление мало людей, словно большинство Пробуждённых куда-то ушли. В Нефритовом Дворце людей было ещё меньше, хотя кое-кто остался его охранять.

Джет легко прошла мимо них.

Она не могла сказать, были ли они подчинены Астерионом или нет, но чутьё подсказывало ей держаться подальше.

Поэтому она проскользнула мимо них, словно клочок тумана.

Добравшись до роскошных коридоров древнего дворца, она приняла форму призрака и огляделась, в её ледяных голубых глазах зажёгся холодный блеск.

Джет не было в Домене Человечества какое-то время, поэтому она не знала, как изменилась ситуация в её отсутствие. Однако, судя по всему…

Казалось, что Рэйвенхарт полностью перешёл в руки Порождения Снов. Это был не тот приём, который она хотела бы получить… хотя именно этого она и ожидала.

Её худшие опасения сбылись.

Вопрос был в том…

«Что мне теперь делать?»

Джет задержалась в коридоре, окружённая леденящим холодом и танцующими снежинками, когда в глубоких тенях рядом с ней внезапно вспыхнули два зловещих огонька.

Затем из теней показалось нечто — или, скорее, некто.

Это был маленький монстр, достававший ей лишь до пояса, словно выкованный из почерневшего металла и усеянный зубчатыми шипами.

Адский гремлин посмотрел на неё, затем поднял когтистую лапу и помахал ею пару раз, словно приглашая следовать за ним.

Джет нахмурилась.

«Ты… ведь ты Ненасытный Изверг, да?»

В последний раз, когда она видела этого грозного Верховного Дьявола, он был десятки метров в высоту. Поэтому было удивительно видеть его в такой миниатюрной форме.

Неужели эта штука может менять свой размер по желанию? Изверг фыркнул, выдохнув струю пламени, и снова махнул лапой.

Джет несколько раз моргнула.

«Ты… хочешь, чтобы я пошла за тобой?»

Стальной Дьявол энергично кивнул.

Она задержалась на несколько мгновений, а затем мрачно улыбнулась.

«Тогда веди».

Вместе они углубились в Нефритовый Дворец.

Вскоре она обнаружила Кая.

Джет помрачнела.

«Боги. Что они с тобой сделали…»

* * *

Где-то далеко Эффи распласталась на полу своей камеры, притянув руки к телу насколько позволяли цепи. Тяжёлое дыхание вырывалось из её груди, выражение лица было мрачным.

«Свобода, свобода…»

Кто это сказал? Что волки… должны быть свободны.

«Ах, да…»

Это был тот человек, Багровый Зверь Сумерек. Ноктис, Порочный Чародей Востока.

Только эти слова были сказаны не Эффи. Она просто не могла вспомнить, кому именно, и откуда она их знает.

В отличие от неё, Ноктис не был закован в цепи. Вместо этого он сам был цепью — цепью, сковывающей Надежду, Демона Желания.

В конце концов он всё же разбил её оковы. Он разбил и себя тоже. Вот почему летающий корабль, которым управляла Кэсси, назывался Разрушитель Цепей.

Только, как ни странно, Эффи не могла вспомнить, кто дал ему это имя. И, к сожалению, она была недостаточно сильна, чтобы разбить свои цепи.

Значит ли это…

Что она должна разбить себя?

Треснувшие губы Эффи изогнулись в мрачной улыбке.

…Кто знал о том, что значит быть разбитой, лучше неё?

Встав на колени на холодном каменном полу, она прижалась к нему лбом, чтобы поддержать свой вес.

Затем медленно, мучительно она поднесла одну руку к лицу.

«Волки должны быть свободны…»

Она оскалилась, а затем вонзила зубы в собственную плоть.

Глава 2943

Сердце Устья было там, впереди, возвышаясь в бескрайней тьме, словно чёрный памятник мучительной битве, которую Ариэль некогда вёл с Каменным Титаном.

В прошлый раз Санни просто принесло сюда течением после того, как он последовал за Путеводным Светом сквозь туман. Священная реликвия сивилл могла привести своего владельца куда угодно — а точнее, к кому угодно. Пока знаешь его Истинное Имя.

Истинное Имя, позволившее Санни достичь сердца Устья, вложила в воспоминания Кэсси Мучение, а затем оно стёрлось из сознания Кэсси, как только она направила его в Путеводный Свет. Его необходимо было стереть, потому что Кэсси не смогла бы выдержать знание дольше нескольких секунд… по крайней мере, тогда.

Во время Кошмара ни Санни, ни Кэсси не знали, чьё имя передала им Мучение. Но если подумать… это должно было быть Истинное Имя Проклятого Ужаса, свившего гнездо в сердце Устья, — Мерзкой Птицы-Воровки.

Одного лишь знания имени Проклятого Ужаса было достаточно, чтобы посеять семя Порчи в душе Вознесённого, если он осознавал его дольше нескольких секунд. Более того, даже выдержать эти несколько секунд было для Кэсси чудом.

«Мучение…»

Хотя ужасающее Бедствие было давно мертво — вернее, никогда не существовало, как и Безумный Принц существовал лишь в Кошмаре — и не могло вернуться, чтобы терзать его, Санни всё равно было не по себе при мысли о ней.

Мучение знала бесчисленное множество вещей, которых не знал даже он, и унесла их все с собой в могилу.

Так или иначе, сегодня Санни не нуждался в Путеводном Свете, чтобы найти сердце Устья. Туман исчез, как и бурные воды. Так что каменное сооружение в источнике Великой Реки предстало во всей своей пугающей громаде, сокрытое во тьме, и им оставалось только направить корабль к нему.

Благодаря этому Санни мог разглядеть сердце Устья куда лучше, чем в Кошмаре.

Все трое — Санни, Нефис и Ананке — молчали, глядя на колоссальную чёрную сферу в приглушённом безмолвии.

«…Хм».

Устье имело неправильную форму и лишь приблизительно могло называться сферой. На самом деле оно больше напоминало эллипс или, возможно, даже перевёрнутую пирамиду со скруглёнными краями. Из его поверхности выступало несколько