Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

себе наместника. Да, они станут довольно самостоятельными, но, может, это и неплохо. Ильз согласился вернуть Горный щит в обмен на Гленн. Он почему-то расхотел воевать. А Гленн… Гленн отдаст маму. Мне жаль, что никто из этих жирнобрюхих не будет наказан, но…

– Ингемярь будет низложен? Казнён?

– Нет. Казнить хранителя без единогласного решения семи герцогов невозможно. Но у нас нет семи герцогов. Только два: Элиссар и Дайос, хранитель Шёлка. Если не считать самого Ингемара. Я теперь королева. Кайеля некому сделать хранителем, ведь короля нет. Медведей тоже больше нет. А Соль… Ну, ты понимаешь. Её ещё предстоит вернуть в королевство.

– Я помогу, – пообещал Тигр.

Руэри благодарно ткнулась носом в его куртку.

– Нам надо пожениться официально, – напомнила она. – Тогда ты сможешь стать королём.

Джарджат пожал плечами:

– Мне не надо. Я уже – король. Шах это по-вашему король. Поженимся. В Мандариновом городе. Там очень красиво.

– И ты мне построишь дворец?

– Да.

– И мы посадим сад?

– Да.

– А платье? Ты подождёшь, пока мне сошьют прекрасное свадебное платье?

Он рассмеялся, поцеловал её в серо-голубые глаза, прислонился лбом ко лбу.

– У тебя будет самое красивое платье, какое только можно сшить. Обещаю.

Руэри выдохнула и прижалась к нему.

– Давай уедем завтра?

– Когда хочешь. Можем сегодня.

– Нет, я хочу попрощаться с отцом. А ты, ты когда-нибудь видел Фьэрэя?

Джарджат задумался.

– Не знаю.

– Как это?

– У меня была странная встреча, – задумчиво отозвался Тигр, и они снова пошли по тропинке, отдаляясь от пруда всё дальше и дальше. – Мне было двенадцать. Мы стояли лагерем, и я пошёл в разведку. Спустился в село, и там встретил странного бродягу. Его лицо было обезображено шрамом, из-за которого левый край губ постоянно улыбался. Но мне бродяга понравился. Он накормил меня мясом и оставил на ночь.

– Ты остался у незнакомого человека?

Тигр пожал плечами:

– Да. Я замёрз и был голоден. Ночью мне приснился кошмар, и я закричал.

– Тебе же не снятся сны?

– Тогда снились. Очень часто. Я мочился во сне, и Хараан – он был моим наставником – утром меня наказывал. Но бродяга предложил сделать так, что сны мне перестанут сниться. И сделал.

Руэри оглянулась, изумлённо посмотрела на мужа. Остановилась.

– Как? Разве это возможно?

– Татуировка. На левую руку. Он сказал, что это татуировка бога Путей и Дорог. И отныне мои пути не будут пересекаться с путями снов.

– Ты думаешь, это был Фьерэй?

– Возможно.

Оба снова замолчали, и снова пошли вперёд.

– Если у нас родится сын, – дрожащим голосом начала Ру, – и если он станет… ну… писаться во сне, ты не…

– Нет. Я буду любить твоих детей, Руерьи.

Они выбрели к сломанному фонтану, и Южная королева, чтобы отвлечься от излишне сентиментального разговора, подошла, коснулась заснеженной чаши.

– Давай заберём его с собой? А рядом посадим астры. И бабушку возьмём. Думаю, Мандариновый город ей понравится.

– Давай.

С неба, похожего на серый опал, всё сыпался и сыпался мягкий снег, словно кто-то наверху вскрыл подушку. Он устилал и притихший город, и дворец, и замерший сад.

***

Астра не спешила домой. Во-первых, надо было понять, отчего новые орудия разорвало при стрельбе. Что инженеры сделали не так? На кораблях же Риана пушки не взрывались! И девушка снова и снова проверяла расчёты.

Строго говоря, взорвались на все орудия: из четырёх только одно. То, которое заряжал Бэг, комендант Красного замка. Но всё равно ужасно, что погибло три человека: сам Бэг и два орудийных помощника. Вернее, один погиб, а один был покалечен. Оружие должно убивать врагов, а не своих.

Во-вторых, дома плакала мать. А Дьярви отправился на запад – выбивать чаек из Серебряного щита. Но Астра не умела утешать, да и как утешить мать, потерявшую сына? Ну, то есть Гисли, возможно, был жив, но… Вряд ли пираты сохранят ему жизнь. Домар тоже пропадал на службе: его повысили до лейтенанта и поручили контролировать возведение стены на севере города. Но Астра подозревала, что брат нарочно задерживается на службе. Как и сестра.

– Нет, я бы, конечно… – расстроенно прошептала она, кусая губы, чтобы не плакать, – но ведь Барнабас тяжело болен… А орудия нужны. Срочно.

В углу мирно сопел Бруни. Его длинные тощие ноги торчали из-за стола, а вот головы над столом не было видно. Астра покосилась в сторону напарника, открыла ящик, достала новые свечи, чтобы заменить оплывшие. Похоже, во всём университете остались лишь двое студиозов. И те – дятлы.

Хлопнула дверь.

Девушка обернулась и замерла. Свечи выпали из её рук, упали на пол и сломались. Тихо выругавшись, Астрелия нагнулась и подобрала их. Конечно, в полумраке кафедры фигура вошедшего почти не была видна, но Астра всё равно узнала его.

– Я заезжал к тебе домой, и твоя мама сказала мне, что ты в университете, – пояснил Элиссар, тяжело перепрыгивая со ступеньки на ступеньку.

Ренар очень громко вопил и ругался, когда вновь перетягивал сломанную ногу герцога. Сразу после того, как заштопал рану Рандраша, Северного ветра.

– Да. И я занята, – сердито проворчала Астра, отворачиваясь, чтобы зажечь свечи.

– Астра… пожалуйста, не злись на меня. Я понимаю, что ты скорбишь по Себастану…

– Я не скорблю по Себастиану, – хмуро отрезала девушка. – То есть, да, мне его жаль. Очень жаль! Но не в том смысле, как считаешь ты. Я не была в него влюблена, и я не убита горем. Он был славным мальчиком и мог бы стать великим королём, не таким, как все они.

Лис растеряно замер.

– Зачем же ты тогда согласилась…

– Потому что он был настойчив и уверен в том, что любит. Потому что я не знала, что такое любить по-настоящему. И я ошиблась. Я не любила, а жалела его, ведь Себастиан был так одинок! Мне казалось, что я его люблю, но это было не так. Я любила в нём короля и своего ученика. Мне жаль, что я согласилась стать его женой. Если бы он вернулся живым, я бы нашла в себе силы отказать. Пусть так и не делают. Но это лучше, чем обманывать того, кто тебя любит.

Её руки сильно дрожали, и пламя всё никак не загоралось. Элиссар подковылял и стал