Обратный отсчет - Токацин

пронзительные вопли Скогнов накренилась и легла почти плашмя. Второй стрелок уже протиснулся мимо Гварзы в проём и запустил литое колёсико точно между стойками. Куда он хотел попасть, Гедимин не понял, но снаряд взорвался за мишенями, в паре метров от них, подняв ещё один фонтан гравия. Камешки застучали по слабо натянутым мембранам, образцы гзеша заколыхались, но их даже со стоек не посрывало.

Сквозь уже несмолкающие вопли Гварза, кажется, предложил поставить мишень на ребро, но карлики отказались — теперь их всех тянуло к образцам гзеша. Чей-то дротик, воткнувшись в жёлтую мембрану, остался так торчать. Гедимин про себя выругался, представив этот гзеш натянутым на кого-нибудь из филков; аборигены внезапно замолчали, потом принялись тыкать когтями в сторону пробитой мишени и верещать, будто сильно чему-то удивились. Вышел ещё один арбалетчик и, подкрутив снаряд пальцами, взорвал его ровно на проколотой мембране. Гравий вокруг разметало, пару ремешков-креплений оторвало от стоек, дырка в мишени стала шире, но новых к ней не добавилось. На край площадки, как-то опередив Скогнов, пробился Бронн и метнул в несчастную мембрану метровое, выше его роста копьё. Гзеш лопнул от края до края, Гварза, рявкнув на верещащих и готовых подраться карликов, вышел на площадку и вернулся с копьём и дротиком. Обрывки гзеша остались висеть на стойках. Копьеметатель примерился было к второй, красной, мишени, но Скогны выпихнули его обратно на «лестницу». Кто-то с массивным арбалетом, увешанным просверленными зубами, заряжал его странным остроугольным снарядом иссиня-чёрного цвета. Карлики, притихнув, подались от него в сторону, Гварза, подняв взгляд на Гедимина, резким жестом велел ему «прикрыться». Сармат едва успел выставить защитное поле, как котлован накрыло чёрным облаком.

Оно висело на месте неправдоподобно долго, будто время застыло; в почти идеальной чёрной сфере беззвучно сверкали зелёные молнии. Гедимин схватился за наушники, думая, могло ли ему незаметно выбить барабанные перепонки, — и только тогда услышал первый звук — тихий шелест, будто рядом сыпался мелкий сухой песок. Чёрный дым поднимался из котлована тонкими струйками, как бы с неохотой, но усилившийся ветер постепенно сдувал его — и через пять секунд Гедимин вместе с притихшими аборигенами увидел мишень, лежащую на камнях среди осколков костяных стоек. Их раскрошило на мелкие части — и, как показалось сармату, изнутри, будто в каждую засунули пиркенитовую шашку. Кусок гзеша не лопнул — красный слой истрескался, из-под него проступили и теперь на ветру отшелушивались тонкие листки ипроновой фольги, но ни одного сквозного отверстия сармат не увидел. Притихшие было карлики снова загалдели, владелец чёрных снарядов, на секунду подняв взгляд на Гедимина и приложив пальцы ко лбу, медленно побрёл к трибунам. Его тут же обступили, и гомон стал ещё громче. Гедимин посмотрел на остатки мишени и растерянно покачал головой. «Что это вообще было? Какой-то агрессивный распыляемый реагент? И тот Скогн наверняка знал, что облако на него не понесёт? Вот полоумный карлик…»

Листки ипрона, больше не удерживаемые рассохшимся эластомером, начали выкрашиваться на камень, и сармат прихлопнул остатки мишени защитным полем — не хватало ещё растерять драгоценный ипрон! Мысленно выругавшись, он запоздало направил анализатор на гравий — может, там остались следы странного тяжёлого газа? Ничего необычного на камнях не было, только сверху их на микрон припорошило мелкой органической пылью — не то высохшим илом, не то перегноем…

По площадке прошёл Гварза, сдёрнул защитное поле, сунул остатки мишени в пакет и сгрёб крупные каменные обломки в кучу. У огневого рубежа толпились Бронны. Кто будет стрелять, они уже выяснили — и теперь с разных сторон протягивали ему снаряды, возбуждённо верещали и подпрыгивали. Гедимин увидел, что протягивают очередные кругляшки, только не металлические, а деревянные и костяные, и убрал включённый было анализатор — как на Равнине взрываются колёса, он уже видел, и не раз. Переводя взгляд от прибора к стадиону, сармат удивился внезапной тишине. За прошедшую секунду площадка опустела. Бронн, так и не выстрелив, шмыгнул в проём и там замер с арбалетом в руках. За его спиной, на пару ступеней выше, встал в боевую стойку копейщик-Скогн. На стадион вышел Сэта.

Видимо, чёрный газ на мгновение разрушил защитный барьер, — сейчас трибуны Сэта снова были прикрыты, но одна особь стояла у огневого рубежа и негромко что-то говорила, обращаясь к Гварзе. Сармат спокойно выслушал чужака, молча кивнул и без особой спешки пошёл к ещё не задействованным мишеням. Гедимин смотрел, как он выносит на стадион металлический «блин» и вбивает его нижней кромкой в гравий. Сэта ждал. Это был всё тот же абориген с подвеской-челюстью, — только сегодня к ней добавились чьи-то длинные острые зубы, кости причудливой формы и горсть просверленных камешков. Никакого оружия у него не было.

Защитное поле за его спиной сомкнулось, закрывая последний проём. Гедимин увидел, как помрачневший Вепуат что-то говорит притихшим Броннам и Скогнам. Они все выпрямились, и у каждого в руках было оружие — и сармат, посмотрев, как они с ним обращаются, уже знал — на выстрел, если что, хватит и полусекунды. Видит Сэта, что происходит за его спиной, или нет, Гедимин не понимал, — чужак держался спокойно, расслабленно опустил руки, только уши стояли торчком, и свечение гривы заметно потускнело.

Гварза, издав короткий горловой рык — видимо, на языке Джагулов — отошёл от установленной мишени и встал в пяти метрах от чужака, сложив руки на груди. Сэта оглянулся на него, слегка наклонил голову — и, развернувшись к мишени, провёл когтистыми пальцами по своему плечу и резко взмахнул рукой. В ту же секунду стадион затопило пламя.

Туда, где стоял Гедимин, огненные языки дотянулись на излёте — горячий воздух лизнул ладони, но обшивка скафандра даже не заблестела. Взлетев, пламя тут же опало, съёжилось до сияющего шара на дне котлована — и горело там секунды три. Оторопевший Гедимин судорожно вспоминал, что из минералов Сфена Земли может так бурно окисляться, хотя бы после начального нагрева, но на ум так ничего и не пришло. Огненный шар совсем съёжился, а вскоре и погас; дыма не было — только воздух тёк вверх прозрачными струями. Он ещё тёк — нагретые камни, как им и полагалось, остывали медленно…

На слегка оплавленной и осевшей площадке стояла металлическая мишень. Она немного наклонилась — слой гравия под ней от жара деформировался и просел. В её верхней кромке виднелась блестящая, как будто запотевшая выбоина в пару сантиметров — явный след оплавления и попытки реза. Сэта прошёл по раскалённым камням, тронул надрез пальцем,