Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

Таким был и сам Алекс. После того как “Фаллен” пал, как бы каламбурно это ни звучало, он жил под мостом. И единственной едой, которой он располагал, была миска горохового супа около церкви отца Винсенса. Купленная на деньги банд.

Что впоследствии и привело его на порог группировки “Ткиллс”, но это уже совсем иная история.

Над головой светил полумесяц растущей луны. В этом месяце полнолуние придется именно на Самайн-Хэллоун, что сделает древний “праздник” только еще могущественнее, а грань между миром живых и мертвых – тоньше.

– У тебя с собой? – спросил, чуть поблескивая глазами, святой отец.

– Всегда с собой, – кивнул Алекс.

– Поделишься? – едва ли не с мольбой в голосе попросил священник.

Дум, стараясь не прикасаться спиной к церковной ограде, которая обожгла бы его ничуть не хуже напалма, достал из кармана куртки мятую пачку сигарет. Она служила ему вместо футляра. Старая, местами заклеенная простым скотчем, он никогда с ней не расставался.

И единственный человек, кроме самого Дума, который мог к ней прикоснуться без того, чтобы получить себе премерзкое проклятье, был именно отец Винсенс.

Просто потому, что если бы не он, то, наверное, Алекс уже давно кормил бы червей или рыб. Причем своим же бездыханным телом.

Натруженными, мозолистыми, узловатыми пальцами, которые никак не могли принадлежать простому священнослужителю, бывший гангстер достал из пачки сигарету.

Но вместо того чтобы закурить, он прикрыл глаза и медленно повел ее под носом, втягивая табачный аромат. После чего мечтательно причмокнул и вернул сигарету обратно.

– Почти десять лет, вундеркинд, – чуть трагично протянул Винсенс, – как бросил. Но если бы не такие маленькие послабления, то давно бы сорвался.

– Тянет?

Отец Винсенс сложил руки лодочкой и повернулся к ближайшему перекрестку. Грязный, с разбитыми дорогами и покореженным тротуаром, а над ним торчал кривой, мигающий фонарь. То темно, то светло, то снова темно.

– Всегда и всех тянет туда, где им было просто, – ответил священник. И дураку было понятно, что он имеет в виду не только сигареты. – Где не надо было прилагать усилий для того, чтобы поступать правильно.

Алекс тоже посмотрел на фонарь. В этом самом здании, напротив церкви, на первом и втором этаже располагался опорный пункт полиции. А на третьем и четвертом – самый лучший бордель Хайгардена.

Нужно ли было утверждать, что именно здесь работали самые… состоятельные служители закона?

Какого именно закона?

Алекс всегда подозревал, что джунглей.

– Еще бы кто сказал, где правильно, а где нет. – Алекс тоже достал сигарету и, запалив на большом пальце лиловое пламя, прикурил и затянулся.

Отец Винсенс вновь мечтательно и со знанием вкуса повел ноздрями.

– Я думал, что хоть после тюрьмы ты станешь курить поменьше.

– Издеваетесь, святой отец? Там, кроме как играть в покер на курево и непосредственно курить, ну еще читать, делать абсолютно нечего.

– Помнится, до отсидки ты выкуривал по пачке в день. А теперь сколько?

Алекс задумался. Он прикинул свои траты на сигареты и пришел к неутешительному выводу.

– Примерно – две с половиной.

Священник разочарованно покачал головой.

– И это когда большинство – бросили, а кто не бросил, перешли на все эти электрические примочки.

– Вместо настоящего табака – электронщина, она – как если каждый день невероятно мрачно мастурбировать, – скривился Алекс и стряхнул пепел в стоявшую рядом урну.

– Не отрицаю, – согласился священник, – но что-то мне подсказывает, ты один, вундеркинд, делаешь десятую долю кассы табачных корпораций.

Алекс улыбнулся. Тем же ему ответил и отец Винсенс. Так они и сидели какое-то время.

– Какие в этот раз? – спросил наконец священник.

Дум провел ладонью перед линзами, вызывая особым жестом интерфейс оплаты. После чего перевел на счет священника двадцать девять кредитов.

– Пусть это будут розы с ромашками и лилиями. Ей всегда нравилось это сочетание.

– На такие деньги букет будет…

– В пять раз больше, чем обычно, – кивнул Алекс. – Я пропустил несколько встреч.

Отец Винсенс кивнул.

– Тебе нужна помощь, малыш, – вдруг сказал он. Причем не спрашивал, а именно утверждал.

И опять же, Бессмертный Винни был единственным человеком во всем мире, кто мог назвать Алекса малышом без страха обрести себе смертельного врага на всю жизнь. На всю оставшуюся, очень короткую жизнь.

– Мне нужно напиться и потрах…

– Не цитируй мне Робина, вундеркинд, – перебил святой отец. – Особенно учитывая, что все эти фразочки он подстегнул у меня.

Дум опять затянулся. Мигающий фонарь продолжал рябить на границе периферийного зрения. Его мигание означало, что сегодня бордель не работает.

Видимо, с девками по какому-то случаю развлекались сами фараоны.

– Ты вырос, Алекс. Вымахал будь здоров. Тощий, правда, но на казенных харчах не очень отъешься, – со знанием прокомментировал отец Винсенс. – Только все это внешне. Внутри же остался тот же маленький мальчик, которого не остановило то, что он не может зайти в это здание, – священник указал себе за спину. – Ему было надо, и он пошел. Рискуя своей жизнью. Потому что сам того захотел. Захотел противопоставить себя всему. Абсолютно всему. Потому что так ему было проще. И я вижу, что ты никак не изменился, малыш. Все еще поступаешь так, как проще. А не как правильно.

– Я черный маг, – хмыкнул Алекс, – мы всегда поступаем как проще. Так нам написано.

– Написано? Кем же? Познакомь меня с таким человеком, малыш, который может написать человеку, что ему делать, и у того не останется выбора.

Алекс, повторяя жест собеседника, указал себе за спину. Туда, где к затянутому тучами небу поднимался шпиль церкви, на котором сверкал латунью массивный крест.

– Ты знаешь, вундеркинд, – вновь тяжело вздохнул священник. – Не думаю, что он хоть что-то кому-то написал. Мы и только мы сами вольны выбирать, как нам жить. Так, чтобы оставить мир после нашего ухода чуть лучше, чем мы его встретили, или же…

– Или погибнуть, пытаясь остановить проклятых фейри, – перебил Алекс, – когда тебя никто не просил этого делать.

Глаза Винсенса блеснули. Но не от злости. Скорее, от глубокой печали.

Ей было тогда только четырнадцать.

Ее родители погибли в пожаре. Но глубокой ночью никто не поспешил на вызов в один из самых неспокойных кварталов Хайгардена.

Вся семья сгорела. Осталась только маленькая девочка, чудом уцелевшая в огненном аду. Приехавшие все же поутру фараоны нашли ее в гари и пепле. Пепле собственной семьи.

Отмыли, умыли, напоили и привезли сюда. Но не к церкви, которая уже давно тогда стояла в центре района. А к мигающему фонарю.

Ей было только четырнадцать… но фараонов это не