Непосвященная - Селена Ниршева

Я отложил кусок хлеба и посмотрел на него с искренним, немым удивлением. На его лице расцвела медленная, глупая улыбка.

— Даже так? — Я удивленно приподнял брови. — Звучит… круто. Честно, такой похвалы я еще не слышал.

— Ну, это просто правда, — пожал Карст плечами.

— Понял, — я снова налил себе вина, пытаясь придать своим словам небрежную, шутливую окраску. — Отцом я тебе, конечно, вряд ли стану, да и братом, у меня своих братьев хватает. Но вот хорошим другом — вполне.

— Я согласен! — Карст довольно кивнул, с энтузиазмом набрасываясь на еду. — Давай есть, пока не остыло!

Его внезапная перемена в настроении меня настораживала. Во время собрания он был на грани паники, а теперь сиял, как счастливый идиот. Слишком спокойный. Слишком довольный. В голове тут же застрочила тревожная мысль: «Он рад, что не раскрыл свой секрет. Какой интересно? Тот, что с Миадой? Или есть что-то еще?»

— Карст, — я прищурился, отодвигая тарелку, и мой голос прозвучал резковато. — Скажи честно. Тебе давали какое-нибудь зелье этим вечером? Кроме вина, я имею в виду.

Тот на мгновение задумался, жуя.

— Зелье? А, да! — он махнул рукой, словно речь шла о медовой конфетке. — Перед твоим приходом приходили маги. Дали какую-то настойку на травах. Сказали, чтобы я успокоился и нормально уснул после ужина. Вкусная, кстати, сладкая.

Я тихо выдохнул. Значит, он не сходит с ума и не скрывает ничего с помощью невероятной силы воли. Его просто опоили. Это… облегчало ситуацию. И одновременно делало её ещё более непредсказуемой.

Мы продолжили ужинать, и разговор потек легко и непринужденно. С этой настойкой Карст оказался не просто разговорчивым — он был подобен прорвавшей плотине. Я, любитель поболтать, чувствовал себя с ним на равных, а то и проигрывал в темпе. Он с удивительной, пугающей легкостью рассказывал о Миаде и её преступлениях, будто пересказывал сюжет книги. Я смотрел на него и думал: «Мне бы тоже такую настойку. Беззаботности. Чтобы все было ни по чем».

Незаметно мы добрались до детства. Я, поддавшись его откровенности, рассказал о своем — не самом веселом, о родителях, которые видели в нас с братьями не детей, а идеальное оружие против тёмных духов.

— Должны были стать идеальными убийцами, — с горькой усмешкой заключил я. — Вот и вся любовь.

Карст слушал, кивая, а потом вдруг резко осушил свой бокал и, явно захмелев от вина и настойки, перебил меня:

— Ну твой отец хотя бы не правитель Двора Ночи, хоть и бывший, — он икнул и снова потянулся к кувшину, едва не промахнувшись. — И тебе не приходится скрывать своё рождение от брата. А то убьёт. Мгновенно.

Воздух в комнате будто выкачали. Мой собственный внутренний монолог, весь этот шум тревоги и сарказма, разом стих. Я замер, чувствуя, как ледяная волна покатилась по спине.

Отец… правитель? О чём он?

Я заставил себя ухмыльнуться, маскируя шок под пьяную браваду.

— Ну, мой отец зато ищейка, — выдавил я, чтобы поддержать разговор. — Легенда. А мой брат, между прочим, вообще порабощен Зорахом. Точнее, Миадой. Так что не жалуйся.

— Да не говори, — пробубнил Карст, его голос стал спутанным. — Этот Зорах… сущее наказание. Если он узнает, что у него есть незаконнорожденный брат… — Он бессмысленно повел пальцем по воздуху. — Он же меня убьёт. Или не он, так Миада. Ради веселья даже.

Слова вылетали сами, подсказанные холодной, внезапно прорезавшейся догадкой.

— Ведь в тебе течёт кровь правителя, — тихо, почти беззвучно произнес я, глядя на него в упор. — А значит, и его сила. И ты можешь сместить его с трона.

— Тсссссс! — Карст, совсем пьяный, с трудом поднял палец и приложил его к своим губам, едва не ткнув себя в глаз. Его взгляд был стеклянным и абсолютно несфокусированным. — Это большая-пребольшая тайна, Терас. Её знаю только я…

На этих словах его веки окончательно сомкнулись. Он покачнулся, словно подкошенный, и завалился на бок, испуская ровный, пьяный храп.

Я закинул его на кровать, как мешок с мукой, а сам стоял над ним, обдумывая каждое сорвавшееся с его пьяного языка слово. В голове будто завеса тумана, которую я никак не мог разорвать. Чутье, загнанное в клетку ошейником, билось там, как пойманная птица, намекая, что я упускаю что-то важное, что-то, что лежало на поверхности. Нужно было найти этих магов. Выяснить, что за дрянь они ему влили.

Зайдя в свою комнату, я замер на пороге. Двое братьев уже обустроились. Ваалал развалился в моём кресле, лениво перекатывая в длинных пальцах склянку с мерцающей жидкостью. Аксель стоял у окна, спиной ко мне, наблюдая, как ночь пожирает Двор Неба.

— А ты быстро, — ухмыльнулся Ваалал, не глядя на меня. — Ну что, сердечная беседа состоялась?

— Просто прекрасно, — я резко захлопнул дверь, и звук гулко отдался в тишине. — Твое участие в моей личной жизни тронуло до слёз. Что вы тут забыли?

— Проявили заботу, — Ваалал легким движением запястья подбросил склянку в мою сторону. Я поймал её на лету, чувствуя, как стекло обжигает ладонь. — Принесли тебе твое зелье. Чтобы ясно мыслить.

— Безмерно благодарен, — я бросил склянку на стол, даже не взглянув на неё. Вся моя сущность была напряжена, как тетива.

— О чем болтали с пленным стражником? — бросил через плечо Аксель. Его голос был ровным, безразличным, и от этого стало еще холоднее.

— Давайте без игр, — я скрестил руки на груди, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Что за настойку вы дали Карсту? И что, чёрт возьми, вы хотите от меня?

— Ой, сразу к делу, — надул губы Ваалал, играя в обиду. — Не совсем «настойку». Так… успокоительное. И чуточку… зелья развязывающего язык. У него прекрасный побочный эффект — эйфория и непреодолимое желание излить душу первому встречному. Очень откровенно.

— Вот же… черти! — вырвалось у меня. Гнев закипел внутри. — Хотя бы предупредить могли! Я мог наломать дров!

— Он что, все-таки вражеский шпион? — не оборачиваясь, ехидно осведомился Аксель. В его тоне сквозила тихая насмешка.

— Нет, он сердечно рад,