Отморозок 7 - Андрей Владимирович Поповский

— Есть одна весьма важная, известная нам деталь, не относящаяся к технике, но очень четко совпадающая с тем, что ты рассказал о будущем Линде. По зафиксированным рассказам подселенца из девяносто третьего года Абрахама Гордона. — Фертгюсон говорит медленно и смотрит прямо мне в глаза — И в его и в твоем мире, Советский Союз распался, а бывшие союзные республики стали независимыми государствами. И вот это, наряду со всем остальным, уже не просто совпадение, а попадание в самую точку.

Ну да, тут конечно трудно что-то возразить, но тоже можно. Непонимающе смотрю на торжествующего Фергюссона.

— И что с того? Вы у себя карты распада СССР рисуете и строите планы, наверное, самого момента его возникновения. Причем, об этом иногда говорят по «Голосу Америки». Я слушал ваше радио в Союзе, и это могло отложиться в памяти. Еще раз повторюсь — вы строите столь далеко идущие выводы на столь шатких основаниях, что я просто диву даюсь. Поздравляю вас — это аналитика уровня бог.

— Если объект, плавает как утка, крякает как утка и выглядит как утка, то это и есть утка. — Выдал Ричард. — Каждый из изложенных Майклом фактов, сам по себе мало что значит, но их совокупность, сошедшаяся именно на тебе — это уже четкий маркер. Еще в Бадабере, по результатам наших с тобой бесед, Бен дал заключение, что уровень твоей информированности и уровень твоего развития не совпадают с твоим физическим возрастом и доступными тебе источниками информации. Ты ведешь себя как человек намного старше заявленного возраста. Там в Бадабере у нас не было той информации, о подселенцах, которую изложил тебе Майкл. Ты можешь сейчас все отрицать и упорствовать, но нас ты не переубедишь, и работа с тобой продолжится в любом случае. Пойми, даже если шанс на то, что ты подселенец, всего один из сотни, то выгоды от нашего с тобой сотрудничества перевешивают любые затраты и неудобства связанные с решением этой проблемы. Мы можем пойти либо простым и взаимовыгодным для всех сторон путем, либо нам придется придумывать способы преодолеть твое упорство, и не все они тебе понравятся.

— Пытать будете? — Понимающе усмехнулся я.

— Фу! Зачем же так грубо? — Покачал головой Майкл. — Мы живем в современном и технологичном мире. Не в таком, конечно технологичном как тот, откуда ты к нам пришел, но поверь, мы и здесь тоже кое-что умеем.

— Ну да, слышал. — Киваю с умным видом — Детектор лжи, гипноз, «сыворотка правды» и прочие достижения передовой научной мысли.

— И это тоже. — Подтвердил Фергюссон и обезоруживающе улыбнулся — Но зачем нам все это? Ведь гораздо проще и приятней для нас всех, будет обойтись без подобных крайностей.

— Да я бы рад обойтись без крайностей. — Обвожу глазами собеседников — Но реально не понимаю, о чем идет разговор и мне даже кажется, что это какая-то дурная шутка. Нет, если вы так хотите, то я буду пришельцем с Альфа — Центавра, или гостем из будущего, готов даже побыть Аврамом Линкольном, чтобы доставить вам особое удовольствие, но только это все будут мои фантазии и никакой пользы ваши уважаемые ведомства из моих россказней не извлекут.

— Хорошо, — ехидно ухмыляется Ричард. — Тогда давай проведем один маленький эксперимент. Кажется, ты только что упомянул детектор лжи. Если ты так уверен в своей правоте, то не против прямо сейчас ответить на наши вопросы, будучи подключенным к этому прибору?

Смотрю в голубые глаза Уотсона и спокойно киваю. Первые детекторы лжи появились в начале ХХ века и представляли собой примитивные приборы измеряющие: давление, пульс, дыхание и позже электрическое сопротивление кожи. Запись показаний велась на бумажную ленту на специальном барабане и напоминала сложный график типа кардиограммы. Специалист наблюдал реакцию, вживую глядя на испытуемого и на график на ленте. После допроса показания дополнительно расшифровывались другими специалистами, которые давали окончательное заключение о правдивости испытуемого.

К середине восьмидесятых годов появились более совершенные аппараты, которые отслеживали реакцию испытуемого по четырем параметрам: дыхание, пульс и давление, электрическая активность кожи и наконец, моторную активность, для исключения попыток схимичить, например, дергая ногой. В это время детектор уже подключался к персональным компьютерам, и запись велась на электронные носители. Существовало два протокола допросов: Control Question Test (CQT) — «тест с контрольными вопросами» — наиболее распространённый и Guilty Knowledge Test (GKT) — «тест на скрытые знания» использовавшийся гораздо реже. Я в своей жизни неоднократно проходил и первый и второй, причем на гораздо более совершенных детекторах XXI века. Думаю, что смогу не дать этим парням себя подловить.

* * *

Сижу на стуле подключенный к переносному полиграфу компании Лафайет FactFinder. модель №761−95GA, вокруг которого возятся два молодых парня, тщательно настраивая аппаратуру. Вокруг груди у меня резиновый шланг, на руке манжета для измерения пульса и давления, на пальцах правой руки специальные датчики измеряющие сопротивление кожи, а под задницей подушечка — это чтобы отследить напряжение мышц, если я захочу обмануть полиграф. Ричард и Майкл весело шутят, внимательно наблюдая за мной. Я, спокойно улыбаясь, отвечаю, настраиваясь на предстоящий поединок.

Есть несколько способов обмануть полиграф, особенно такой древний. Первый — это быть совершенно уверенным в своих ответах настолько, чтобы полностью отождествлять себя с Юрой. С этим у меня проблемы, большая часть меня считает себя Сергеем Королевым, и она может себя выдать. Второй — это максимальная концентрация, на какой-то проблеме. Это может быть сильная боль, непреодолимое желание помочиться, или еще что-то подобное, что занимает все ваше естество, не давая сосредоточиться на задаваемых вопросах. И, наконец, третий известный мне способ — это полная релаксация по методикам йогов или даосов, когда тебе становится все по барабану и ничего не волнует.

Решаю воспользоваться комбинацией из первого и второго способов. Максимально расслабляю мышцы тела и начинаю успокаивать дыхание, замедляя его, а за одно сердцебиение и текущие процессы в организме. Через некоторое время вижу себя как бы со стороны. Все окружающее, словно в легкой в дымке. Звуки доносятся как сквозь забившую уши вату, настолько тихо и безэмоционально, что с трудом улавливаю смысл слов. Что-то автоматически отвечаю, на заданные вопросы, но мне все это сейчас настолько по фигу, что даже лишний раз рот разевать неохота.

Я Юрка Костылев, сижу в