Системный Барон 3 - Миф Базаров

Я заглянул внутрь: пол, стены, свод — всё двигалось, переливаясь.

Это был живой чешуйчатый ковёр. Змеи. Толстые, с тупыми головами, с чешуёй от грязно-серого до угольно-чёрного цвета. Длиной около пяти метров и шириной в хорошее такое ведро. Они сплетались, тёрлись друг о друга.

Ни одна не обратила на нас внимания.

Гигантское лежбище.

— Мне нужна чешуя жёлтой многополосной пещерной гадюки, — напомнил я. — Среди этого цирка её нужно найти.

— Гадюки, да, — кивнул Семён, бледнея. — В основном тут серые и чёрные. Жёлтые тоже есть, но мало. Возможно, сидят глубже, где теплее.

— Без проблем, — хрипло сказал Илья. — Сейчас достанем.

Камень из грунта поднялся и облепил богатырю кожу, превратившись в жилистые каменные латы.

«Каменная кожа» — надёжная грубая защита.

— Эй, ползучие! Давайте-ка подвиньтесь!

Он попытался зацепить руками пару ближайших змей у входа, чтобы отбросить. Реакция была мгновенной: с десяток змей развернулись и плюнули в Мурома. Но это был не яд, а сгустки белого пламени.

Огненные шары ударили в каменную броню и разлетелись брызгами. Илья даже не пошатнулся, но змеи не проявили ни страха, ни интереса. Они просто продолжили свой бесконечный танец.

— Огонь? — пробурчал Илья. — Ну окей.

Он выбросил руку вперёд. Стена пламени ударила в живой ковёр, пытаясь отсечь часть, выкурить.

И ничего не произошло. Огонь лизал чешую, но не оставлял даже потемнений.

— Иммунитет, — глухо сказал проводник. — Они в этой жаре живут, дышат чем-то таким… К огню невосприимчивы. Вообще.

Илья вышел из пещеры перевести дух.

Пётр, не говоря ни слова, сделал шаг вперёд и сжал кулак. Воздух у входа в пещеру побелел от инея. Ледяной холод ударил по передним рядам змей. Их движения стали вялыми, заторможенными. Но это не был урон. Они просто, словно сонные, стали отползать в тёплые недра. Иней на пресмыкающихся таял, с них капала вода. Холод раздражал гадюк, но не ранил.

Муром достал клинок и в ярости рубанул им по ближайшей змее, подползшей ко входу. Клинок порезал чешую, но через мгновенье на этом месте уже была другая особь. Та шипя развернулась и плюнула ему в лицо огненным шаром, а потом скрылась в гуще тел. Богатырь отвёл «Фаербол» рукой, но бровь немного обгорела.

Грубая сила не работала.

Я отошёл в сторону и сел на камень, пытаясь упорядочить хаос впечатлений. Передо мной висел интерфейс, но сейчас он был вторичен. Главное, что я вроде бы понял, как действовать.

— Их не берёт ни огонь, ни холод, — пробормотал я, глядя на Илью, вытирающего сажу с лица.

Проводник Семён, нервно переминаясь с ноги на ногу, высказал вслух то, что, видимо, знал каждый местный охотник:

— Их тут никто не трогает, ваша милость. Сила их в числе да в сплочённости. Как войдёшь в пещеру — они на тебя всей массой наваливаются, душат, жгут. Прямое воздействие не любят. И территорию свою жадно стерегут.

Вибрация.

Нервная система рептилий, особенно таких примитивных, идеально настроена на низкочастотные колебания почвы. Это их способ раннего предупреждения. А что если попробовать не грубой силой, а тонким, раздражающим вмешательством?

Надо не штурмовать крепость, а заставить гарнизон её покинуть. Изменить правила игры. Заставить змей сменить локацию.

— Пётр, можешь сделать так, чтобы воздух из пещеры не выходил и не входил? Что-то вроде воздушной пробки.

Юсупов кивнул, словно понимая, что я задумал. Он закрыл вход в пещеру голубовато мерцающей мембраной.

Я подошёл к скале, положил ладони на тёплый камень. Выбрал в меню руну «Дрожь земли». Но я не собирался сильно трясти почву или вызывать обвал. Мне нужен был не урон, а дебафф.

Я сконцентрировался на резонансе. Интерфейс помогал, визуализируя частоты. Послал в камень не грубый удар, а низкочастотную, монотонную, раздражающую вибрацию. Такую, от которой дрожит в животе, когда рядом работает тяжёлая техника. Камни под ладонями начали тихо петь, гудеть едва слышно для уха, но для существ, чувствительных к колебаниям почвы, это был ад.

Эффект проявился не сразу.

Сначала несколько змей у входа зашевелились беспокойно. Потом десяток. Потом волна беспокойства покатилась вглубь, нарушая их идиллию. Гул шуршания изменил тональность, в него вплелись резкие шипящие звуки. Змеи начали терять сцепление, соскальзывать со стен, падать с потолка на спины сородичам.

Я усилил частоту, сделал её более «царапающей». Пётр же не давал тёплому воздуху покидать пещеру, а свежему заходить. Это стало последней каплей.

Масса, ещё минуту назад единая и безразличная, пришла в хаотическое движение.

Началось паническое бегство от источника дискомфорта. Монстры посыпались из пещеры как горох из развязанного мешка: серые, чёрные, толстые потоки живого мяса, спешащие прочь от гудящих камней и спёртого воздуха. Змеи выползали, падали, перекатывались через друг друга, уползая в расщелины, под камни, в кусты.

И среди этого потока дезертиров мелькнуло яркое пятно. Жёлтое. Ещё одно. И третье.

— Лови их! — крикнул виконт, тыча пальцем.

Пока Пётр удерживал пробку, а я вибрацию, Илья, Александр и Семён действовали. Они не лезли в толпу. Они ждали, когда нужные экземпляры отползут подальше от основного потока. Клинок Мурома, револьвер Аверина и топор проводника сверкнули на солнце. Быстро. Точно. Поодиночке, лишённые поддержки массы, змеи оказались не такими уж страшными.

Несколько отрубленных ядовитых голов, конвульсивно сжимающихся хвостов и три ярко-жёлтых, почти золотых тела остались лежать на земле.

Я отпустил вибрацию. Пётр убрал пробку. Остатки змей, не успевшие сбежать, быстро отползли назад, в тепло и тишину своей пещеры. Они нас больше не интересовали.

Мы оттащили добычу к машине. Илья, скинув каменную кожу, деловито снял с пояса огромный охотничий нож.

— Сейчас, сейчас, красавицы, покажете, что у вас там внутри ценного, — бормотал он.

Я наблюдал, как друг мастерски, одним точным движением, делал разрез и начинал снимать шкуру. Чешуя жёлтой змеи на свету переливалась как полированное золото.

— Дима, а ты знал, — Илья показал на позвоночник, обнажающийся по мере работы, — что у этого вида монстров ценится не только шкура и ядовитые железы, но и кости. Вот этот хребет. Если его правильно раскрошить, пережечь в особой печи и добавить порошок в заготовку в последний момент закалки, то клинок или доспех приобретает невероятную стойкость к высоким температурам. Практически иммунитет к огню. Не вечный, конечно, но на несколько серьёзных ударов пламенем хватит.

Я отрицательно помотал головой.

— Дорогое, наверное, удовольствие такие доспехи делать?

— Очень, — подтвердил Илья, вытирая руки. Он посмотрел на Семёна, который уже приступил к разделке третьей змеи, потом на меня. — Слушай, Дим. Моя