Системный Барон 3 - Миф Базаров

— Хуже, — пробормотал Илья, покрываясь каменной кожей, на этот раз более толстой, с шипами на суставах. — У големов есть сердце. Их можно победить. А эти, похоже, бездушные.

Времени на вопросы не осталось. Первый страж был уже в двух метрах. Он поднял свою ручищу, состоящую из нагромождений острых камней.

— Рассредоточиться! — скомандовал я, отскакивая в сторону. — Гай, уводи Семёна.

Краем глаза заметил, как пёс рванул в сторону следопыта и, словно пастушья собака, аккуратно начал оттеснять его к горному массиву. Отлично, теперь они оба не будут мешаться под ногами.

Тем временем голем был совсем рядом. Пётр среагировал первым. Он не стал замораживать монстра. Вместо этого резко опустил руку вниз, и между нами и монстром возникла ледяная стена.

Каменная кувалда обрушилась на неё. Лёд самортизировал удар, но стена треснула и рассыпалась на мелкие осколки.

— Сильнее, чем кажется! — крикнул Юсупов, меняя тактику.

Вместо стены он создал под ногами голема ледяной покров, пытаясь замедлить противника.

Это сработало лишь отчасти. Каменный страж заскользил вниз, пытаясь удержать равновесие, но теперь его светящиеся глаза смотрели на Петра.

Илья тут же воспользовался моментом. Он рванул вперёд и на полном ходу врезал своим каменным кулаком в сочленение камней. Раздался звук, похожий на треск лопнувшего троса. Нога голема рассыпалась в груду булыжников. Исполин рухнул на одно колено, но не остановился. Он пополз, цепляясь руками, продолжая оставаться угрозой.

— Соединения! — заорал Илья. — Бейте по суставам!

Александр в это время сдерживал второго голема, окутав его руной «Кокон ветра». Каменный монстр застрял в прозрачном шаре, словно муха, попавшая в мёд. Пот градом катился по вискам виконта. Удерживать такую тварь даже для него было чудовищной нагрузкой.

— Недолго… продержу… — сквозь зубы выдавил Саня.

К нему на помощь пришёл я и, взяв пример с Мурома, со всего маху рубанул «Лезвием ветра» по тёмному сочленению там, где каменная голова соединялась с телом. Второй голем рассыпался на кучу мелких камней, словно детская пирамидка, у которой вынули стержень. Камни, потерявшие связь, рухнули на землю бесформенной грудой. Белёсый свет в глазницах погас.

— Спасибо! — чуть не рухнув на землю, произнёс Саня, тяжело дыша.

Я кивнул, окинув взглядом поле битвы.

Пока мы возились с двумя, ещё трое обходили с флангов. Один, заметив потерю собрата, двинулся в нашу сторону. Двое продолжали идти к Семёну и Гаю.

Интерфейс сканировал каменных тварей, подтверждая вывод Мурома. Единственным слабым местом была тёмная смола, которая заменяла голему суставы. Но было кое-что ещё, чего я пока не понимал. Слабая аура, незаметная человеческому глазу, питала мёртвые камни, приводя их в движение. Эманация.

Пётр с Ильёй решили продолжить бой по уже зарекомендовавшей себя тактике: замораживая землю под ногами каменных существ. От чего массивные гиганты, смешно перебирая конечностями на льду, словно отплясывали буги-вуги, скатываясь по склону вниз.

В конечном итоге каменные монстры падали, и вот тут Илья добивал их, одним ударом снося головы. Стражи гор рассыпались, образовывая новые насыпи, чем меняли ландшафт.

В свою очередь, мы с Александром добили ещё одного, действуя не хуже мясников: расчленили приближающегося голема «Лезвием ветра». Существо, получив сразу несколько ударов по сочленениям, рассыпалось на части.

Уже через полчаса нас окружало пять каменных насыпей.

Тишина, наступившая после грохота и скрежета, давила на уши. Я опустил руки, чувствуя, как магическое тепло внутри успокаивается. Гай наконец перестал рычать. Он осторожно обнюхал ближайшую груду камней, шерсть на загривке ещё стояла дыбом, но хвост был опущен.

— Всё? — дрожащим голосом спросил Семён.

Его лицо было серым от пыли, а руки подрагивали от волнения.

— Вроде, — произнёс Пётр, разбивая сосульки на рукаве. — Но грохот они подняли знатный.

Илья сидел на корточках у обломков первого голема, ковыряясь каменным пальцем в тёмной застывшей массе, что когда-то была сочленением. Его собственная «Каменная кожа» медленно отступала, обнажая синяки и ссадины.

— Твари… — пробормотал он. — Ни печати, ни рун, ни сердца-камня. Просто камни и эта… жижа. Как оно держалось?

— Держалось на чём-то ещё, — сказал я, подходя ближе. Интерфейс в углу поля зрения всё ещё слабо мигал, анализируя. — Такое ощущение, будто монстрами кто-то управлял дистанционно.

Моя нога скользнула по груде камней, оставшихся от побеждённого стража, и неожиданно увязла, словно кто-то вцепился в неё мёртвой хваткой. Пустые глазницы снова ожили, загораясь яростным светом.

Что за чертовщина⁈

— Назад, — крикнул я, чувствуя, как земля под ногами опять оживает.

Илья, с неожиданной для такого тела проворностью, отпрыгнул от груды, в которой только что копался.

Камни вокруг моей ноги сдвинулись, заскрежетали, потянулись друг к другу, будто притягиваемые магнитом. Холодный мертвенный свет уже полыхал не только в глазницах, но и в трещинах между булыжниками.

Действуя на инстинктах, сформировал «Лезвие ветра». Стараясь не задеть собственную конечность, ударил точечным импульсом в чёрную смолистую массу, что скрепляла обломки у моей ноги, и тут же резко повёл вверх, вдоль невидимой нити, по которой, как подсказывал интерфейс, шла слабая эманация.

Раздался хлюпающий звук, будто лопнул огромный нарыв. Чёрная смола вскипела и с шипением испарилась. Свет в глазницах и трещинах погас, будто выключили рубильник. Камни, державшие мою ногу, мгновенно обмякли, рассыпавшись в безжизненную груду.

Однако, соседние валуны тоже пришли в движение, и, кажется, их становилось только больше. Мозг судорожно соображал, пытаясь найти выход. Несмотря на то, что камни под моей ногой оставались недвижимы, я всё равно почувствовал лёгкую вибрацию, исходящую от земли.

Казалось, сама гора вот-вот поднимется, чтобы стряхнуть с себя мелких букашек, что возомнили себя хозяевами на её территории.

Аура, что питала големов, исходила из горных глубин. Саша не мог почувствовать мысли тварей потому, что они не имели души. Камни не мыслят.

Что там говорил Семён? Каменные стражи охраняют гору? От кого? От нас?

Вывод оказался прост. Сражаться бесполезно, нужно искать другой выход.

Вспомнив уроки Ильи, я сосредоточился на внутреннем взоре. Опустил руки на землю и закрыл глаза, чтобы уловить эманацию, которая исходила из глубин.

Где-то на периферии сознания я угадывал шум возобновившегося боя. Грохот камней, лай Гая, выкрики Петра и приглушённые ругательства Ильи — всё это отодвинулось на второй план, превратившись в далёкий фоновый гул.

Интерфейс отозвался мгновенно, трансформируя интуитивное желание в чёткую визуализацию. Перед внутренним взором раскинулась сеть тонких дрожащих линий, уходящих вглубь горы, как корни причудливого растения. Они пульсировали тусклым светом. И в самом центре этой паутины, далеко внизу, бился яркий узел.

Это был не разум, а сердце, спрятанное в середине громадного каменного массива. И оно, повинуясь собственным