Лунар. Книга 2 - Влада Ольховская

– Замерла на месте, быстро, – велел я Бруции достаточно жестко, чтобы она подчинилась. Потом я обратился к Тодорусу: – В кабину пилота, у сестры проблема. Не делай ничего, только докладывай мне, что ты видишь, иначе она умрет.

Все время миссии Сатурио, помогавший Мире, и так был одним ухом в салоне. Теперь же слова «она умрет» подействовали на него магически: он прямо-таки материализовался рядом со мной.

– Что ты натворил?! – прорычал старший кочевник.

Мне сейчас было остро не до него, поэтому я парой жестов объяснил ему, где временно разместить на хранение свое мнение. Все мои усилия были сосредоточены на спасении Бруции. Не потому, что ее брат мог мне шею свернуть… Ну, или не только поэтому. Я бы не бросил ее, даже если бы Сатурио не нависал надо мной гильотиной.

Я как раз из тех, кто понимает: станции нужны кочевники, а популяция Барреттов на днях и так уменьшилась. Да и потом, Бруция не так уж плоха. Даже забавна, когда рот закрытым держит.

Будто желая получить еще пару баллов в моем рейтинге, она подчинилась мгновенно, замерла, хотя с уродцем, зависшим в паре сантиметров от ее лица, сделать это наверняка было непросто. Тодорус тем временем отчитался:

– Это нечто полностью обхватило шлем, частично распространилось на шею, ниже – нет. И оно, похоже, давит!

– Оно на тебя давит? – тут же уточнил я у Бруции.

– Еще как давит!

– Дышать можешь?

– Могу, на шею меньше… Оно больше на шлем давит! Он трещит!

– Не трещит, – возразил я.

– Я слышу, как трещит! Я видела этот фильм… Ну, тот старый, где штука на лицо, а потом всё в мясо, я так не хочу!

Судя по жизненным показателям, она впадала в панику – пульс зашкаливает, потребление кислорода повышено. Пришлось на нее прикрикнуть:

– Угомонилась! Главное – не делай того, что ты хочешь сделать!

– Ты что, мысли мои читаешь?

– Это несложно, они в картинках.

Угадать, чего ей хочется больше всего, и правда не составило труда, инстинкты есть инстинкты. Когда на человека попадает нечто живое, копошащееся, извивающееся, каково первое желание? Правильно, как можно быстрее скинуть это с себя. Но такой трюк работает не всегда, а уж под водой, когда скидывать нужно вместе с единственным, что обеспечивает тебе возможность дышать… Плохая, плохая идея.

Бруция, надо отдать ей должное, не потеряла контроль над собой окончательно, какая-то способность к анализу у нее осталась:

– Я успею доплыть до поверхности без шлема! Я долго задерживаю дыхание!

– Во-первых, не успеешь. Во-вторых, с чего ты взяла, что оно останется на шлеме? Ему не шлем нужен, а ты. И если ты освободишь доступ к своей башке, оно как раз воспользуется одним из пяти существующих входов или пробьет шестой, благо внутри пусто.

– Оно и так раздавит шлем!

– Тогда твою голову тем более раздавит. Просто не делай ничего.

– Почему я не слышу брата?!

– Потому что так надо.

Я не стал говорить, что оно точно не раздавит шлем, потому что он, вообще-то, для космоса предназначен. Я надеялся, что не сможет, но пока что все двигалось в очень и очень хреновом направлении. Камеру на шлеме оно уже уничтожило, и система забрасывала меня и Бруцию предупреждениями.

Я понимал, что в такой ситуации замереть, не делать, не сопротивляться гораздо сложнее, чем бегать кругами и бить себя по голове, но Бруция смогла. Плюс одна причина ее спасти. Теперь все зависело от меня и ее брата.

К этому моменту поглазеть и испуганно покудахтать сбежались все, кто должен был ремонтировать челнок. В целом, это раздражало, но определенную пользу я мог извлечь, обратившись напрямую к Мире:

– Какие из инструментов, которые у них с собой, могут разрезать… это?

– Сложно сказать, я же не знаю, что это! Нож вряд ли, если вместо крови у него кислота…

– Да с чего вы взяли, что вместо крови у него кислота? – поразился я. – У вас что, так много времени на знакомство с древними фильмами?

– Все равно лучше не рисковать, – встрял Сатурио.

Как будто сейчас там царит полная безопасность…

– Лучше подходит лазерный резак, – сообразила Мира. – Он разрежет плоть и сразу прижжет рану, оттуда ничего не выльется!

– Он и шлем разрежет! – возмутился кочевник.

Мира приуныла:

– Это да…

– А если увеличить расстояние? – предложил кто-то из механиков.

– Даже на минимальной мощности достаточное расстояние мы не обеспечим. А если отвести его слишком далеко, он работать не будет, у него есть точка фокуса, – пояснила Мира.

Я услышал все, что нужно. Они продолжали спорить у меня над ухом, но от такого я отстраняться умею. Слова Миры наложились на мои недавние воспоминания о модели челнока, на которой находились кочевники, и картинка наконец сложилась.

– Тодорус, слушай очень внимательно. Подойди к панели управления.

– Моя сестра не там.

– Сестру пока не трогай, подойди к панели. В нижнем правом углу, ближе к креслу главного пилота, есть прибор с прямоугольным стеклом. Видишь его?

Он все-таки отвернулся от Бруции, двинулся к панели. Не знаю, заметила ли это сама Бруция, но, если и заметила, на месте устояла, хотя я даже через камеру видел, как сжимается вокруг ее головы существо. Похвально…

Между тем Тодорус нашел нужный прибор, склонился над ним.

– Я не знаю, что это, – сказал он.

– Тебе и не надо, тебя интересует, собственно, стекло. Вырви его из панели, но постарайся не разбить. Если разобьешь, сохрани хотя бы один большой осколок.

Он уже не спорил и не задавал дурацких вопросов. Тодорус действовал аккуратно, умно даже: стекло поначалу не трогал, пробил металл рядом с ним, чтобы удобней было сохранить хрупкий материал. Ну, относительно хрупкий, оно-то закаленное.

А еще – темное, покрытое защитным слоем, в этом я убедился, когда кочевник поднес свой трофей поближе к камере.

– Это то, что нужно?

– О да. Теперь поднеси его к существу, но не больше чем на десять и не дальше, чем на двадцать сантиметров от него.

– Я не уверен, что смогу настроить сканер на определение…

– Не сможешь, машина не поймет, что ты устроил, – перебил я. – Глазомер тебе на что?

– Глазо?..

– Понятно. Расстояние в один кулак. По горизонтали.

Я не был уверен, что он поймет и это, горизонталь кулака – не самое удачное определение. Однако Тодорус наконец проявил сообразительность и выставил стекло как нужно. Бруция то ли увидела его, то ли почувствовала. Она протянула к нему руки, коснулась его локтя. Сжать или подтащить к себе не пыталась, просто держала,