Забытая всеми - Владарг Дельсат

Жить можно, и неплохо жить. При этом, что интересно, нам ничего не объяснили. Обычно ли это? Потом точно узнаем, а сейчас нам надо разобраться, куда мы попали, что здесь можно, что нельзя, и что нам за это будет.

— Наказания посмотри, — прошу я любимого, потому что страшно мне. — Учитывая, что мне здесь всё знакомым кажется, то надо узнать, к чему хотя бы готовиться.

— Ох, маленькая, — вздыхает Серёжа, — совсем ты боевитость свою растеряла, надо будет подумать о том, что бы это значило.

— Наверное, картина убитого тебя, — признаюсь я. — Или… Ещё сон приснился о том, что меня домой позвали. Вот после него я постепенно перестала быть офицером.

— Значит, надо разбираться, — кивает он мне.

В книге о наказаниях ни слова не обнаруживается. То есть по отношению ко взрослым да, но везде стоит пометка о том, что детей это не касается. Немного странно мне это дело, но я решаю посмотреть сначала. Если нет регламента наказаний, то, возможно, нет и ограничений, а что с девочкой сделать можно, я очень даже хорошо понимаю, поэтому рисковать не хочется.

— Царица Милалика, — громко читает Серёжа. — Царь Сергей… надо же, тёзка. Царская семья… Ну-ка, посмотри, может, узнаешь кого?

— Вот она меня сестрой назвала во сне, — сообщаю я ему. — Вот в точности лицо, только она, получается, царица… Может, лучше не проявлять себя? Ведь сестра царицы может и на трон претендовать, а ты помнишь, что с такими делали…

— Выждем в любом случае, — кивает мне любимый. — Мало ли что во сне, кто знает, может это всё не так, а у тебя только ассоциативная связь, в медицине такие случаи встречаются.

— Значит, во дворец не торопимся, — киваю я, доходя затем до абсолютных запретов. — Не поняла…

— Что там? — интересуется Серёжа, обратив внимание на моё совершенно ошарашенное лицо.

— «Наказывать болью, унижением или как-то иначе издеваться над детьми категорически запрещено», — громко читаю я. — Серёж, тут до смертной казни наказание предусмотрено!

— Охренеть… — соглашается со мной любимый, ошарашенно замирая.

Это действительно охренеть, потому что получается, что царица подумала о том, как оно бывает, а это значит, что нас массировать пока запрещено, отчего мне становится спокойнее на душе. Но затем я опять напрягаюсь, и понятно, почему: а что, если царица действительно сестра? И тогда ей закон не писан, ведь она сама себе закон… Надо, наверное, пока с ней не встречаться, потому что это очень страшно, получается. Сначала надо разобраться, что и как тут устроено.

— Думаешь, что она сама свои законы может и нарушать, — понятливо кивает Серёжа. — И бледнеешь ты активно, как бы от твоих качелей сердце себя некрасиво не повело.

— Как будто и не офицер вовсе, — вздыхаю я. — Ведь лупили меня, выжила же, отчего тогда сейчас так пугаюсь?

— Тепла тебе хочется, покоя, — сообщает мне любимый то, что я и так знаю. — Совсем плохо сделали моей хорошей испытания… Только знаешь, что мне кажется?

И вот тут мне Серёжа начинает рассказывать о том, что изначально группу готовили в том, первом мире, вовсе не на учения, а вовсе даже на боевую задачу, оттого и склад выгребли, особенно Лис. Но вот в какой-то момент всё вдруг переменилось, причём и боевые товарищи начали вести себя иначе. И тут задумываюсь уже я, потому что кажется мне… В общем, не сходится что-то, но я уже и не помню, с чего всё началось, а потому решаю оставить размышления.

В этот момент раздаётся стук в дверь, после чего она раскрывается и сам по себе влетает большой круглый поднос, заставленный мисками и тарелками. Он подлетает к столу, опустившись на него, а запахи, вмиг заполнившие комнату, просто с ума сводят. Поэтому я, конечно, вскакиваю.

— Благодарствуем, батюшка-домовой, — по какому-то наитию произношу я, удивляясь себе самой.

— На здоровьечко, царевна, на здоровьечко, — слышится в ответ ворчливый голос, и дверь захлопывается.

— Царевна? — удивляюсь я.

— Ну, видимо, узнаем, — пожимает плечами Серёжа. — Давай-ка лучше пищу примем, — предлагает мне он.

Поесть я всегда согласна и почти всегда готова. Нам на обед щи подали, насколько я вижу, на второе жаркое с грибами, ещё вижу пряники и чай даже. Очень хорошая, сытная еда, которой мы сейчас и занимаемся. Вкус просто невозможный, от которого хочется чуть ли не мурлыкать, потому что я такого вкуса еды в своей жизни и не помню.

Закончив с едой, я жую пряник, задумчиво глядя в окно. А там царский дворец виднеется, что мне таким знакомым кажется. И вот в этот момент я вижу кого-то, вышедшего на крыльцо. Подавшись вперёд и прижавшись лицом к стеклу, я вижу женщину в богатом наряде. Она о чём-то думает, при этом у неё очень знакомое лицо, ведь это царица, как на картинке в книге. И вот на мгновение наши взгляды встречаются, а меня будто кипятком ошпаривает — я начинаю вспоминать.

Именно такое ощущение, что вспоминаю что-то забытое — болит голова, в ушах шум, о чём-то спрашивает меня Серёжа, но я не понимаю, о чём, ведь я вслушиваюсь в свою память. Кажется, ещё миг — и всё станет ясно. Ещё мгновение, и…

Глава тринадцатая

Мне три, кажется, года. Я любимая доченька, ещё у меня есть сестра, её жених, потому что у них истинная любовь, и целое царство, мама у меня царица. И папа тоже, но они детей не бьют, потому что сестрёнка запретила. Мне это совсем не странно, ведь так с самого моего рождения. Меня очень любят, и я люблю их всех.

Мне шесть, я в школу иду. Царевны тоже в школу ходят, как все. У меня много друзей, и вовсе не потому, что я царевна, а просто тут так принято. Семья постепенно разрастается, но у сестрёнки и брата, наверное, много дел, поэтому им не до меня. Но несмотря на это время поиграть и побыть со мной находится, а я очень счастливая теперь.

Я взрослею, и вот уже сестрёнке нужна моя поддержка — она ищет свою доченьку. Очень трудно поначалу принять это, но она ищет, и я утешаю её. А потом появляется Алёнка, у неё ушки смешные — котячьи, и мы с ней играем, но затем к нашим играм и мальчик присоединяется, потому что у них любовь истинная. А мне немножко завидно, потому что я тоже такое хочу, но это дар, тут как повезет.

Я помню, как сидела с сестрёнкой, обнимала её и говорила, что всё будет хорошо.