СМЕРШ – 1943. Книга 4 - Павел Барчук

— снова заговорил я, полностью игнорируя бьющегося в истерике следака. — Он инсценировал свою смерть намеренно. И всё это время находился на территории Ставки, координируя диверсионную сеть. А инспектор Мельников, которого мне пришлось ликвидировать при попытке вооруженного сопротивления, был его завербованным агентом, крысой внутри ГУКР.

Желтушный полковник-москвич подался вперед, скрипнув стулом:

— Версия смелая, лейтенант. И очень, знаете ли, удобная для вашего отдела. Но слова к уголовному делу не пришьешь. У вас есть доказательства, что Воронов действительно руководил сетью и вообще находился внутри штаба, чтобы контактировать с Мельниковым?

— Мы не просто знаем, что он был здесь, товарищ полковник, — подал голос Назаров, перехватывая инициативу, — Мы взяли его с поличным. Эта сволочь обустроился в разрушенной церкви рядом с монастырем Коренная пустынь. Нам помог путевой обходчик, местный житель. Он ходил в эти руины и несколько ночей подряд замечал странное синее свечение на колокольне. Плюс слышал характерный треск — работу телеграфного ключа. Воронов выходил в эфир строго в то время, когда работали наши мощные штабные генераторы. Виртуозно прятал свой сигнал в радиопомехах Ставки. Рация тоже находится у нас.

Майор в двух словах обрисовал комиссии всю ситуацию с перевоплощением капитана четвертого отдела в обычного связиста. Те слушали молча, не перебивали. За эти сутки они успели покопаться в деле Мельникова, но о Воронове не знали ничего.

Когда Назаров закончил, в кабинете воцарилась тишина. Несколько секунд ничего не происходило. Затем Белов, не поясняя своих действий, снял трубку местного телефона-вертушки и бросил в аппарат короткую, отрывистую команду.

— Начальника узла связи, капитана Игнатова ко мне. Срочно

Генерал откинулся на спинку стула, потирая переносицу. Назаров и Котов стояли неподвижно, стараясь лишний раз не дышать. Шульгин у окна замер, его маленькие глазки за стеклами очков лихорадочно поблескивали — он явно пытался просчитать, куда дует ветер.

Ожидание длилось минут десять. Белов сначала велел увести сержанта Пчелкина а потом, чтобы не тратить время зря, попросил Сергея Ильича более подробно обрисовать ситуацию. Желтушный активно что-то фиксировал в блокноте и чуть ли на на каждую фразу майора выдавал тихие фразы:" Ага… Конечно… Вот как…"

Наконец, в дверь постучали — четко, по-уставному.

— Войдите! — отозвался Белов.

В кабинет шагнул подтянутый капитан. Вид у него был озадаченный — начальника узла связи не каждый день вызывают на ковер к целому генералу из Москвы, да еще в присутствии местного руководства СМЕРШ.

— Товарищ генерал-майор, капитан Игнатов по вашему приказанию прибыл!

Белов кивнул, жестом приглашая его подойти ближе к столу.

— Капитан, вы принимали пополнение связистов в первых числах июня? — без лишних предисловий спросил генерал.

— Так точно, товарищ генерал-майор. Лично принимал и распределял по сменам. Даже могу сказать точную дату. Это было пятое июня, ближе к вечеру.

Белов молча указал на фотографию Воронова. которая по-прежнему лежала на столе.

— Посмотрите внимательно. Видели этого человека в штабе?

Игнатов взял снимок, поднес его к свету. Нахмурился, вглядываясь в фотографию.

— Знакомое лицо, — медленно произнес Игнатов. — Глаза, скулы… Погодите-ка…

Он еще раз взглянул на изображение.

— Так это же Зуев! Только… — Игнатов растерянно перевел взгляд с фотографии на Белова. — Я не пойму. А почему наш рядовой радист тут сфотографирован в форме капитана госбезопасности? Он же рядовой…

Белов мягко, почти бережно забрал фотографию из рук ошеломленного капитана.

— Вы свободны, Игнатов. Спасибо. Ваша помощь следствию поистине неоценима, — генерал ободряюще кивнул связисту.

Когда за Игнатовым закрылась дверь, Белов откинулся на спинку стула. На его лице появилось выражение глубокого, прагматичного удовлетворения.

Картина, которую мы ему нарисовали, была просто идеальной для отчета в Ставку и лично товарищу Абакумову. Она получалась героической по сути.

Глубоко законспирированный резидент немецкой разведки Воронов хладнокровно инсценирует свою смерть, проникает в Ставку фронта под видом рядового связиста. Сюда же, вместе с комиссией, которая должна выяснить, откуда идет утечка информации, приезжает Мельников, завербованный Вороновым ранее. Страшно представить, каких дел они бы могли натворить в связке. Когда Мельников оказывается прижат к стенке бдительными оперативниками и гибнет, сам Воронов тоже попадает в ловушку СМЕРШа и тонет в глубоком омуте при попытке уйти от возмездия.

Враг хитер, изворотлив и коварен, но доблестный СМЕРШ вовремя вычислил врагов, переиграл их в интеллектуальной схватке и физически уничтожил. А то, что оба офицера являются сотрудниками, скажем так, высших эшелонов — так это только оправдывает создание СМЕРШ. Значит, не зря товарищ Сталин решился на этот шаг. И московская комиссия в данном случае тоже выглядит достойно. Приехали, оценили ситуацию профессиональным, непредвзятым глазом, во всем разобрались. Одно слово — молодцы!

— Значит так…— Никита Львович обвел присутствующих взглядом, — на данный момент мы видим, что версия майора Назарова подтверждается свидетельскими показаниями. Капитан Воронов — предатель и диверсант. Инспектор Мельников — перебежчик, работавший на него. Однако, работа еще не окончена. Нам необходимо проверить ситуацию с минированием той просеки, просмотреть протоколы относительно допроса всех свидетелей или участников диверсионной сети. В том числе — группы тех немецких диверсантов, которые должны были встретиться с Мельниковым. Ну и конечно, хотелось бы подробнее узнать о том, что произошло с командующим артиллерией Центрального фронта. Насколько мне известно, там тоже отличилась группа Котова. А вам, товарищ Шульгин, — Белов посмотрел на старшего следователя, — Предлагаю прекратить искать черную кошку в темной комнате, особенно когда ее там отродясь не было. Займитесь тем, что у вас получается лучше всего — оформлением протоколов. И не смейте больше тратить время комиссии на свои личные, мелочные вендетты.

— Разрешите еще одно важное дополнение, товарищ генерал-майор? — спросил Назаров.

Так понимаю, Сергей Ильич решил воспользоваться тем, что ситуация из откровенно поганой резко оказалась вполне себе положительной.

— Слушаю вас, товарищ майор, — благосклонно кивнул Белов.

— Это касается нашего ключевого свидетеля, путевого обходчика. Того самого, который вывел на логово Воронова в церкви. Я знаю, что завтра комиссия планирует выезд в Золотухино.

— Совершенно верно. Формальность, но протокол обязывает, — подтвердил Никита Львович.

— Так вот, — Назаров сделал крохотную паузу. Наверное, думал, говорить или нет. Но потом все же продолжил, — В полевом эвакопункте Золотухино сейчас находится супруга этого обходчика. Женщина тяжело больна. Гражданских в военном госпитале держать строжайше запрещено, это грубое нарушение инструкций.

Шульгин встрепенулся, его глазки мстительно блеснули. Он почуял слабенький запах чужой крови.

— Самоуправство продолжается! — попытался встрять очкастый. — Нарушение устава!