Чудеса в раскрутке - Андрей Андреевич Уланов

дым пожиже. В остальном… — гном повысил голос, — мы летаем не просто выше, дальше, быстрее. Воздушный катер должен порхать, набирать высоту, пикировать, виражить! Обычный котёл выйдет из строя при первом же крене, паровая машина рискует получить гидроудар, — последнюю фразу Алдрик подкрепил ударом кружкой о стол, — а уж что происходит с радиаторами, наземнику не увидеть в страшном сне! На воздушных гонках, чтоб вы понимали, мисс эльфийка, проверяются самые свежие научные идеи! Там, внизу, на поверхности, — гном пренебрежительно махнул рукой в сторону пола, хотя упомянутая им поверхность находилась где-то над потолком «Лебедя», — паровозы с пароходами только начали всерьез переходить с огнетрубных котлов на водотрубные. Эти мнящие себя передовыми ретрограды всерьез размышляют, переходить им на машины тройного расширения или остаться пока на двойном⁈ Ха! Для нас это даже не вчерашний, позавчерашний день! Мы-то можем использовать прямоточные котлы, а не думать о том, как набирать воду из ближайшего болота, вместе с лягушками! Смекаешь, малец⁈ — подмигнул он Тайлеру, — И я говорю только про «классическую» схему, с паровой машиной.

Насколько я помнила, споры про допустимость использования паровых машин для откачки воды из шахт у Старейшин гномских кланов проходили на протяжении примерно двух сотен лет.

— А ведь есть еще и… — не договорив, гном вдруг резко мотнул головой, словно пытаясь увидеть кого-то позади, — но, т-т-т-с! Тайна! Но… смекаешь теперь, зачем нужны гномы? Конечно, летать могут не все, но сердцем любой команды является её главный механик. Пилоты на публике могут лихо крутить усы, подмигивать млеющим от восторга девицам и поливать друг друга игристым вином на пьедесталах. Они молодцы, настоящие герои неба, любую афишку подхвати, будет размалеванная рожа очередного супер-пупер-чудо-летуна. Но видел бы ты их в шатре перед гонками! Смирнее любого ягненка, стоят и внимают, когда главный механик составляет план прохода трассы! А почему, спросите вы⁈ Да только главный механик досконально знает возможности машины, а значит, всего катера! Ну а пилот… будет слушаться, будет и лететь, а начнет своевольничать, в лучшем случае запорет машину, а в худшем… ну, сам понимаешь. Гоночный воздушный катер, это машина предельных параметров, её надо чувствовать до последней заклёпки, а у людей тут ба-альшие проблемы.

Глядя на лицо Тайлера, я поняла, что внутри нашего полугнома сейчас идет настоящая битва человеческой и гномской половин. Для коротышечной части слова о ведущей роли механиков явно лишись бальзамом на душу. Человеческая же рвалась в бой, отстаивать честь и достоинство лихих усачей с афишек.

— Хороший пилот все же кое-что да значит, — пробормотал Том, — вспомни Жерома де Грасси в прошлом сезоне. Он отыгрывал полста ярдов на каждом вираже, начал в конце первой дюжины, а в итоге поднялся на подиум.

— Жером в том сезоне полетел неплохо, согласен, — пробулькал из-за кружки Алдрик, — но ведь не рукавами он закладывал свои крены? А кто сделал на его катере рули с большей площадью? Кто сделал ему рулевую машинку с гидравлическим усилителем? Кто постарался, чтобы его катер не развалился от перегрузок⁈

Меня охватило странное чувство. Оба гнома вроде бы говорили на чистом аранийском, но смысл произносимого упорно ускользал.

— Да если бы не Даин Белый Дым, — продолжил горячиться гном, — он бы рассыпался еще на первой миле! И вообще, Жером поднялся с одиннадцатого места на третье, а вспомни, кто занял второе! Стивенс и его механик Мангуссен. А все почему⁈

— Потому что вообще отказались от радиаторов на финальном этапе, — теперь настала очередь Тома пренебрежительно махать рукой, — любой мог догадаться, видя, какой шикарный шлейф пара остается за их катером.

— Все так, — хитро прищурился Алдрик, — радиаторы, трубопроводы, насосы… Мангуссен раздел их катер почти что догола. Больше такой номер уже никому не повторить, судейская коллегия изменила правила, но в тот раз у них получилось.

— Получилось-то получилось, — возразил Том, — но где тут красота, где новизна, научная мысль, про которую ты талдычишь? Снять и упростить до предела может любой, а толку? Это даже не тупиковая конструкция, просто машина на один короткий полёт. Вот если бы он догадался использовать хромомолибденовые сплавы…

— Вот же малец! Да что тебе даст хром⁈ На горячие участки надо ставить никелевый сплав!

— Тогда уж медный! Теплопроводность…

— Совсем ума лишился? Тяжелая, мягкая, под нагревом просто потечет…

Тайлер и Алдрик сдвинули кружки в сторону, дружно качнулись вперед и принялись засыпать друг друга технической заумью, где я понимала в лучшем случае каждое десятое слово. Вдобавок, у меня кончился «живой поток».

— По-моему, — шепнула мне Клэр, — нам самое время уйти. Они будут спорить еще часа два, не меньше.

— Согласна, — я начала выбираться из-за стола. Как и ожидалось, увлеченные спором пьяные техноманьяки не заметили нашего исчезновения, продолжая кидаться друг в друга фразами «только насосная подача» и «забор через нижние коллекторы».

Зато бармен, опять что-то увлеченно полировавший, наше отступление засек… и выставил на стойку бочонок с выжженным на досках орнаментом. Небольшой бочонок, вполне можно унести…

— Ты же не думаешь его утащить? — оглянулась на меня полуэльфка. — Фейри, перестань. Дубовый пин сам по себе потянет на дюжину фунтов, а вместе с элем наберется почти полсотни. Ты точно не сможешь его унести.

— А если катить? — жалобно спросила я. — Зима же впереди, нужно будет чем-то греться?

— Зачем такие сложности? — удивилась Клэр. — Просто скажи адрес и заплати за доставку.

Глава 9

В которой Фейри Грин играет со спичками

Бальный зал дворца Великого Дома Дарнли был поименован «янтарным» и поначалу это меня всерьёз озадачило. Нет, янтарь в нем даже имелся, пусть и в довольно небольшом количестве — несколько декоративных панелей. Но, раз уж вы соизволили поименовать зал «янтарным», и образцы перед глазами наличествуют, почему бы не сделать его целиком в соответствующем цвете? Хотя бы близких оттенков, но не вырвиглазный желтый разнобой, такой отчетливый в ярком электрическом свете. Не понимаю…

— … в полном восхищении. Это так прекрасно, величественно, такие яркие краски.

Точнее, сначала не понимала — потом кто-то наступил мне на ногу, и я как поняла-а-а-а.

— … благодарю за танец, милорд.

Дело в особенностях зрения. Те самые тридцать цветов эльфийской радуги, про которые упоминал брат Винсент. Поговорка, к слову, явно человеческая — мы не просто видим больше, мы видим иначе. Для нас радуга вовсе не набор четко разграниченных полос, а множество цветовых зон, плавно перетекающих друг в друга. А тридцать… подозреваю, однажды какого-то эльфа достали вопросом: «сколько цветов радуги вы видите?» и он принялся перечислять. Так-то там примерно два десятка основных