Соцслужба для монстров. Люди на блюде - Анастасия Сиалана

соизволила-таки сама щелкнуть механизмом и выпустить меня на встречу приключениям. А в их скором появлении не сомневалась ни я, ни дом, ни даже пауки и летучие мыши на моем чердаке.

Я закрыла дверь, задержав ладонь на ручке чуть дольше, чем требовалось, и глубоко вдохнула. Осень оставалась удивительно мягкой, без сырости и холода, как будто сама природа решила дать мне время привыкнуть.

Я сделала ровно три шага по дорожке от крыльца, когда воздух впереди задвигался, создавая завихрения. Мантикора возникла внезапно, без театральности, но с эффектом, когда внутренности мгновенно завязываются в один плотный узел. Большая, крылатая, с хвостом, который я узнала бы даже в бреду. Мой организм, не дожидаясь голоса разума, приготовился к обмороку, побегу и истерике одновременно.

— Айви! Доброе утро! — радостно воскликнула Амапола, будто мы расстались только вчера после приятной беседы, а не моего знакомства с ядом местной жительницы через удар хвоста и попадания на койку в госпитале.

Я замерла, прикидывая, сколько секунд мне понадобится, чтобы взять себя в руки и не выдать тот факт, что внутри я уже мысленно составляю завещание. Мантикора выглядела… Прилично. Даже безобидно, если так можно сказать о монстре. Крылья сложены, хвост прижат, выражение морды почти застенчивое.

— Доброе, — ответила я после паузы, которая показалась мне слишком длинной, а ей, вероятно, вполне нормальной. — Вы… Рано.

— А я часто летаю по утрам, — с готовностью сообщила Амапола. — Воздух свежий, люди ещё не кричат, монстры не ругаются. Красота! Я подумала, вдруг вы не будете против, если я вас провожу. Заодно поболтаем. Как вам работается? Не слишком страшно?

«Слишком», — подумала я.

— Терпимо, — сказала вслух. — Пока никто не съел.

Мантикора рассмеялась, мелодично и совершенно не по-людоедски, и двинулась вместе со мной, подстраиваясь под мой короткий для нее шаг. Я отметила это машинально. Амапола старалась не нависать, не расправлять крылья, не клацать клыками. Если бы я не знала, чем именно заканчиваются подобные встречи, можно было бы решить, что передо мной просто… Эксцентричная соседка.

Мы шли вместе по просыпающейся улице, и делали вид, что это в порядке вещей. Где-то открывались лавки, кто-то спорил на двух языках сразу, кто-то чинил крышу, ругаясь так, что в пору было закрыть уши или вымыть клыкастую пасть с кислотой... Или щелочью, в зависимости от того, чем плевался этот вид чудовищ. Я слушала Амаполу вполуха, отмечая, что она задаёт ненавязчивые вопросы и слишком внимательно смотрит, когда я отвечаю. Слишком много усилий для обычной вежливой беседы. Мантикора явно чего-то ждала и не торопилась переходить к сути. Это напрягало, ибо от Амаполы можно было ожидать чего угодно, причем неумышленного. Она казалась слишком неуклюжей и нерасторопной, чтобы дружеским похлопыванием по плечу случайно впечатать меня в стену до сотрясения мозга. Приходилось осторожничать вдвойне.

Когда мы дошли до мэрии, я уже перестала вздрагивать от каждого неосторожного движения её крыльев. Или хвоста, но все еще не могла расслабиться. Мантикора вела себя подозрительно.

— А вы прямо в отдел интеграции? — как бы между прочим уточнила она, когда мы поднялись по ступеням.

— Да, — кивнула я. — Рабочий день.

— О, как удобно! — оживилась Амапола. — Тогда я с вами. Всё равно хотела заглянуть.

Я бросила на неё быстрый взгляд, но мантикора смотрела вперёд с самым невинным выражением морды.

Конечно она хотела. Я могла бы остановить её, задать прямой вопрос, но вместо этого… Просто проследовала в холл мэрии в ее сопровождении. Иногда людям и монстрам нужно дать возможность сказать вслух то, ради чего они пришли, самим, без давления со стороны, иначе они могут быть не готовы открыть все свои карты.

В отделе интеграции наше появление произвело эффект. Удивленные взгляды, чуть заметное напряжение, которое пыталось таиться по углам, но я его заметила, слишком активные приветствия и демонстративное игнорирование слона в отделе, — так нас встретили мои коллеги. Мантикора, впрочем, ничуть не смутилась.

— Ой, а у вас тут уютно, — заметила она. — Айви, а можно чай? Вы ведь не против?

— Конечно, — ответила я автоматически. — Проходите.

Со стороны это, вероятно, выглядело так, будто мы действительно делаем это не в первый раз. Будто мантикора заходит ко мне на чашечку горячего каждое утро, и мы обсуждаем погоду, клиентов и последние городские слухи, попивая травяной напиток с конфетами.

Я поставила чайник, достала чашки и села напротив Амаполы, выжидая. Молчание продлилось до момента, когда я заварила напиток. Мантикора пила аккуратно, осторожно, словно пробуя не чай, а саму возможность откровенного разговора. Хвост лежал неподвижно, крылья не шевелились, спрятавшись за широкой, покрытой шерстью спиной.

«Ну же», — подумала я. Ты пришла не просто так.

Я не задавала вопросов. Я дала ей пространство просто быть. И в какой-то момент мантикора подняла на меня глаза, уже без той наигранной веселости, с которой встретила меня у дома. В них было беспокойство. Настоящее.

Кажется, скоро я узнаю, зачем именно Амапола решила сегодня прогуляться со мной до работы.

12,3

Амапола держала чашку так, словно та была единственным, что удерживает её в здесь. Когти обхватывали фарфор осторожно, неуверенно, будто она боялась раздавить его одним неверным движением. Чай давно перестал быть горячим, тонкий пар не поднимался над поверхностью, но мантикора всё равно не отпускала чашку, словно тепло в ней было не физическим, а чем-то символическим, чем-то, что позволяло сидеть здесь и не улететь прочь, не сбежать, не передумать.

Я молчала. После квакш я хорошо усвоила, что иногда тишина работает лучше любого вопроса. Если существо пришло в соцслужбу добровольно, значит, внутри него уже идёт процесс. Его не нужно толкать, достаточно не мешать.

— Вы… — начала она и тут же замолчала, словно слова оказались тяжелее, чем она ожидала. Потом всё-таки продолжила: — Вы помните нашу первую встречу?

Я кивнула. Это было одно из тех событий, которые въедаются под кожу и время от времени всплывают в памяти. Госпиталь, витражи, виноватая мантикора, суетливый доктор Мортимер и несуществующий кролик, который, по версии Амаполы, сам бросился под её хвост. Тогда мне показалось, что это просто неловкость. Сейчас я начинала понимать, что всё было куда глубже.

— Я тогда соврала, — сказала она быстро, словно боялась, что если сделает паузу, то не сможет договорить. — Про кролика. Его не было.

— Я догадывалась, — ответила я спокойно. — Вы можете не оправдываться. Лучше расскажите, что вас привело.

Мантикора шумно выдохнула, крылья её едва заметно дрогнули, издав тихий, шелестящий звук, похожий на шорох старых пергаментов.

— Я служу в «Летающей гвардии», — сказала она