Соцслужба для монстров. Люди на блюде - Анастасия Сиалана

наконец. — Это моя жизнь. Я всегда там была. Патрули, перехваты, сопровождение. Я быстрая, сильная, выносливая. Мне доверяли сложные маршруты, но теперь… — она замялась, взгляд снова упал в чашку. — Меня временно отстранили.

Я выпрямилась в кресле, чувствуя, как профессиональная собранность течет во всем моем теле, как кровь по венам.

— По какой причине? — осторожно, чтобы не спугнуть, поинтересовалась я. Теперь уже можно было позволить себе наводящие вопросы спокойной, ненавязчивой интонацией.

— Я упустила нескольких преступников. Дважды. Почти подряд. Никто не погиб, но… — она усмехнулась криво. — Командир сказал, что я стала бесполезной и опасной. Что я могу навредить мирным.

— Почему вы их упустили? — спросила я, уже подозревая, что дело не в «плохом дне».

Амапола молчала. Долго. Слишком долго для простого ответа. Меня ждало нечто поистине сокрушительное. Я позволила этой паузе быть, рассматривая узор на столе, чтобы не давить взглядом. В Кроссе даже взгляд может ощущаться как угроза.

— В тот день, — сказала она наконец, — когда я врезалась в вашу карету… Я тренировалась. Я целилась в мишени. Хотела улучшить точность, приземление. Но я всё время промахивалась. Чуть левее. Чуть правее. Я решила, что мне просто не хватает практики.

Она подняла на меня глаза, и в них было что-то беспомощное, почти детское.

— Я ускорилась. И тогда появилась ваша карета.

Пазл начал складываться. Медленно, но неумолимо.

— Амапола, — сказала я, — почему вы промахивались?

Она сглотнула, и на мгновение мне показалось, что она вот-вот встанет и уйдёт. Но вместо этого она сказала:

— Потому что у меня двоится в глазах. Всегда. Я вижу два объекта. Иногда правый кажется настоящим. Иногда левый. Иногда оба. Я никогда не знаю, за кем мне нужно гнаться!

Слова повисли в воздухе. Кабинет вдруг показался слишком маленьким для этой правды. Я почувствовала, как внутри меня что-то сжимается от осознания и сочувствия. Бедная Амапола.

— Как давно это происходит? — спросила я, ничем не выдавая своих нахлынувших эмоций.

— С юности. Я думала, что так видят все. Потом поняла, что нет. Но к тому времени я уже служила. Если бы я сказала… — она пожала плечами. — Меня бы списали. Первые годы все было терпимо, двоилось слегка, и в общем предметы не расходились так далеко друг от друга, но теперь…

12,4

Я закрыла глаза на секунду. Вдох. Выдох. Потом начала расспрашивать. Про головные боли. Про то, усиливается ли двоение в полёте. Про усталость. Про то, помогает ли прищуривание или смена угла обзора. Амапола отвечала честно, иногда запинаясь, иногда удивляясь самим вопросам, словно никто раньше не пытался подойти к этому системно.

Когда я закончила, сомнений почти не осталось.

— Я не специалист, но это очень похоже на астигматизм, — сказала я. — Причём серьёзный.

— На что? — переспросила она.

— Нарушение фокусировки зрения, — пояснила я. — В человеческом королевстве это давно лечат. Очки, линзы, магическая коррекция. Иногда зрение не просто восстанавливают, а улучшают.

Амапола смотрела на меня так, будто я только что сказала, что камень может летать без крыльев.

— Я… Не обращалась в госпиталь, — тихо сказала она и наконец посмотрела на меня. В её глазах не было слёз, но было что-то хуже — усталость от постоянного напряжения.

— Почему?

В этот момент дверь открылась, и в кабинет вошла Эльвина с папками. Как всегда, сияющая, собранная, идеально вежливая.

— Это считается увечьем. А увечья у нас не лечат. Их фиксируют, — ответила Амапола, неловко поерзав на диване. Присутствие эльфийки ей не нравилось. Но у нас официально не прием, поэтому Эльвина, как помощница, могла заходить ко мне по рабочим вопросам, тем более, что она еще с моим приходом должна была отдать мне дела.

После слов мантикоры во мне что-то окончательно щёлкнуло.

— Это не увечье, — сказала я резко. — Это заболевание! Излечимое. То, что его не хотят лечить, не делает вас дефектной.

— Мисс Эверхарт, новые дела… — начала Эльвина и, обратив свой взор на Амаполу, добавила тем же тоном: — Вы говорили о лечении глаз? Боюсь, человеческие доктора не принимают монстров. Только людей. Вы обречены.

Она улыбнулась, и этой улыбкой добила мантикору.

— Как я и думала, — сказала Амапола и криво улыбнулась в ответ, — не следовало приходить.

Я медленно повернулась к Эльвине, сдерживая гнев.

— В такой ситуации следовало бы убрать улыбку и добавить сочувствие, а еще исключить навязывание диагнозов со своей высокой колокольни.

Эльфийка вздрогнула. Улыбка на мгновение застыла, а потом медленно погасла. Она моргнула, явно понимая, что допустила промах.

— Простите, — сказала она тихо. — Я неправильно считала эмоции.

Она оставила папки на столе и быстро вышла. Я отметила, как напряжены её плечи. Осечка задела её сильнее, чем она ожидала. С этим нужно будет разобраться.

Я снова посмотрела на Амаполу.

— Вы не обречены, — сказала я твёрдо. — И мы это исправим.

— Как? — спросила она.

Я почувствовала, как внутри поднимается гнев. Чистый, ясный, направленный. Тот самый, который даёт силы действовать, а не крушить все вокруг.

— Я иду к светлому мэру, — сказала я. — Прямо сегодня. Он отвечает за человеческую часть Кросса и его ресурсы. И если кто-то считает, что монстр не достоин медицинской помощи, значит, этот кто-то плохо понимает, что такое интеграция.

Я поднялась и посмотрела прямо в янтарные глаза мантикоры.

— Вы не должны были справляться с этим в одиночку, Амапола. И больше не будете.

Мантикора смотрела на меня долго, а потом медленно кивнула. В её глазах впервые за всё утро мелькнуло нечто похожее на надежду.

Сегодня вскрылась ещё одна проблема города-перекрестка, и я намерена решить её до того, как она сломает ещё одну жизнь.

Глава 13. Закон защиты слабого

Я вышла из кабинета так стремительно, словно за моей спиной начинался пожар, и если я сейчас не доберусь до источника воды, то выгорит весь этаж вместе с архивами, клерками и остатками моего терпения. Дверь я закрыла аккуратно, слишком аккуратно для человека в таком состоянии. Это было то самое спокойствие, которое появляется за секунду до взрыва.

— Айви? — осторожно окликнул юрист, догоняя меня уже в коридоре. — У тебя всё в порядке? Я хотел…

Я не сбавила шага и даже не повернула головы.

— Не сейчас, Джек. Я иду потрошить мэра.

Я почувствовала, как за спиной все замерло, а кто-то, кажется, мысленно попрощался с жизнью. Слово «потрошить» в мэрии Кросса вообще лучше было не произносить, а уж в связке со словом «мэр» оно автоматически вызывало один конкретный образ.

— Грейфолла?.. — сдавленно уточнил мужчина.

Я уже этого